Кольцо Анахиты

Я записала себя во фригидные неудачницы и решила, что личная жизнь не для меня.

Довольно долго я играла роль скромной «подруги героини», пока на пятом курсе не встретила Альберто. Он приехал из Барселоны по программе обмена студентами. Люська, вторым языком изучавшая испанский, познакомилась с ним на каком-то университетском вечере. На тот момент ее страдания были отданы другому персонажу, поэтому Альберто достался мне. Языковой барьер нам нисколько не мешал, так как все свободное время мы проводили в постели. Бешеный темперамент классического мачо растопил мою мифическую фригидность, и я наконец-то поняла, почему люди считают «это» приятным времяпрепровождением.

Увы, вскоре всплыло сакральное «а поговорить?». Я не знала английского, Альберто французского, а скудного набора русских (у него) и испанских (у меня) фраз уже не хватало. К тому же подоспели госы, защита дипломного проекта, и когда Альберто вернулся в Испанию, я даже не очень переживала.

Следующие три года мой образ жизни был вполне монашеским.

Нет, какие-то мужчины появлялись, но большей частью без взаимности с той или другой стороны. Или же все заканчивалось, толком не начавшись, после одного-двух платонических свиданий. Пока не появился Федька. Это было какое-то торнадо – подхватило, закрутило и унесло. А началось все с того, что он меня чуть не убил.

Я переходила дорогу, хоть и по зебре, но замечтавшись-зазевавшись. Федька, видимо, тоже зазевался и затормозил в последний момент. Обнаружив в паре сантиметров от себя здоровенное черное чудовище, я в испуге отшатнулась.

Каблук туфли с треском сломался, и я шлепнулась на задницу. Из чудовища выскочил вполне приличный мужчина начальственного вида, донельзя испуганный. Помог подняться, многажды попросил прощения, спросил, не ушиблась ли я и чем он может загладить свою вину.

Я попросила отвезти меня туда, где срочно починят каблук. Идти с разницей пятковысоты в десять сантиметров было просто невозможно – легче уж босиком. Федор – так он представился – усадил меня в машину и куда-то повез.

Не успела я пожалеть и обдумать перспективу быть изнасилованной, убитой и съеденной в любой последовательности, как мы оказались у торгового центра. Федор оставил меня в машине, а сам ушел с моей туфлей. Минут через двадцать вернулся и сказал, что мастерскую не нашел и поэтому купил новую пару.

Туфли, даже на самый беглый взгляд, стоили минимум половину моей зарплаты. Я пыталась протестовать – впрочем, довольно вяло, но бунт был подавлен в зародыше.