Кольцо Анахиты

Хотя обычно в это время он еще обедает, слугам подают в половине девятого.

Я представила, как буду возвращаться обратно, и тут мне в голову пришла отличная мысль.

- Тони, я могу выйти через веранду. Здесь нет замка, только щеколда. Сейчас все открыто – окна-двери. Горничные закрывают перед ужином. Я выйду чуть пораньше, где-то без десяти девять. И потом смогу так же вернуться. Если наткнусь на кого-нибудь, скажу, что не спалось, ходила в жральню за едой.

- Куда?..

А, да, foodroom. Отлично!

Время между чаем и обедом прошло в какой-то лихорадке. Я бродила по цветнику, потом вернулась в свою комнату, пыталась смотреть телевизор, перебирала одежду и белье, сожалея, что не взяла с собой самое красивое. Время тянулось, как изжеванный комок жвачки – липко и бесконечно. Меня знобило. В конце концов я набрала ванну с пеной и больше часа пролежала в ней, как бегемот, - погрузившись по самые ноздри.

На обед я пошла почти при полном параде, хотя все в том же летнем платье, оставив «приличное» лежать на кровати, - чтобы можно было быстро переодеться.

Проблему, как не обожраться и не обидеть повара, с блеском решили корги. Они с готовностью расправились с двумя кусками филе, а салат, пасту и яблочный пудинг пришлось завернуть в салфетку, чтобы у себя спустить в унитаз. Я страшно не любила выбрасывать еду – видимо, это в крови у всех, чьи предки пережили блокаду. Но другого выхода не было, есть пудинг собаки категорически не желали.

Без пятнадцати девять я вышла из своей комнаты, закрыв дверь так плотно, чтобы и комар клюва не просунул. Днем в библиотеке эти лисицы уже продемонстрировали мне, как именно просачиваются сквозь закрытые двери. Сначала подцепить когтями и поддеть, расширяя щель. Потом просунуть морду – и вуаля. Нет уж, этой ночью, девочки, вам придется искать другое место для ночлега.

На площадке лестницы я остановилась, прислушиваясь.

Откуда-то снизу доносились приглушенные голоса – слуги сидели за обедом. Я подошла к портрету Маргарет.

- Ну же, отзовись, - шептала я, глядя ей в глаза. – Мне сейчас так нужна твоя поддержка.

Но искусно нарисованная женщина, кусочек жизни которой я смогла прожить, не отвечала. Только холст, только краски…

Я осторожно спустилась вниз и пошла по коридору, ступая на цыпочки.