Скажи мне кто ты

– Как думаешь, кто это вообще может быть? Из нашей академии?

Внимательно вслушивалась в разговор и призвала к прослушиванию Гренду с Элли.

– Сильные маги? – присоединилась я к разговору. Необходимо все же выяснить, что ходит по другим столам студентов и быть готовыми ко всему, либо избавиться от доказательств, если таковые обнаружатся.

– Думаешь, они бы стали так подставляться? – вставила Гренда.

– Может это вообще какие тихушники, — добавила Элли.

– Так может это кто вообще не отсюда? – продолжили за столом.

– Все же надо идти на дело с определенным уровнем подготовки.

– Считаю первокурсников нужно отмести, — внесла предложения я. – Мы же вообще ничего не умеем.

– Вот именно, — поддакнули мне. – Там, наверное, и защиту нужно взламывать и знать кто именно занимается отвратительными вещами.

– А может это вообще наши выпускники? Так ловят преступников и потом сразу дознавателями становятся? – предположила Налли.

– Тогда уж они бы стали действовать под прикрытием, — фыркнула на нее наша королевна.

– А газетка–то ничего, — протянули за столом. – Много интересного можно узнать.

– Я не влюблена, — заявила королевна, хотя ее никто не спрашивал.

– Элли, ты действительно влюбилась в новенького?

– Я хочу с ним встречаться, — твердо заявила подруга, – и я разрабатываю план по привлечению внимания.

За столом повисло молчание, ведьмочки переглядывались стараясь сдержать смех, но надолго их не хватило.

– Удачи там тебе, — расхохотались девушки. Элли надула губки и встала из-за стола.

– Думаю пока хватит, — шепнула мне Гренда и принялась за ужин.

Я удовлетворенно кивнула и тоже приступила к своей еде. Однако не успела даже первую ложку донести до рта, как над головой прозвучал вызов в кабинет к ректору. Снова.

Не знаю, как Гренда, но я входила в кабинет с опаской. Так часто за весь год не ходила, а тут уже который раз за неделю.

Элли нас уже ждала в сторонке и подозвала к себе.

Вроде мы ничего не творили. Ну кроме конечно незаконных проникновений в дома, воровства важных бумаг. Вроде что-то еще было, но пока не вспомнила.

– Ваше творение? – без предисловий начал ректор и со злостью впечатал в стол листочек нового вестника.

Напряжение, что сковало меня еще в столовой, отступило. Ни о чем ректор не знает, а эти листовки ерунда, по сравнению с нашими настоящими провинностями.