Пари, милорд !

Говорят, Эринбор на месте какой-то аномалии построили, потому там и магии нет.

Олли как-то странно поежился и отвел взгляд.

— А отчего произошел взрыв?

— Неизвестно, — вздохнул духовик. — И полиция искала, и маги, и ничего не нашли. Да только я и без них скажу — хозяина убить пытались.

— А ты там был?

— Не совсем, — уклончиво ответил духовик.

— Это как?

— Да никак. Тебе знать не положено, — важно надулся Олли и к чему-то прислушался. — Кажется, у нас гости, — спустя пару секунд заявил он. — Иди, встречай. По твою душу пришли.

— Кто там?

Внутри шевельнулась тревога. Интересно, Маскер сумел добыть разрешение на брак у моего дядюшки?

— Ивэн. Какого-то сморчка с собой привел.

— Наверное, это служащий бюро.

Я бросила еще один взгляд в зеркало, и встретилась там с задумчивым взглядом духовика.

— Олли, а почему ты не хотел, чтобы я говорила про тебя лорду Стейну?

— Так надо было, — уклончиво ответил духовик.

— Он что, не знает о тебе?

— Ну…

Олли нахмурился и сложил на груди крошечные ручки.

— Знать-то он знает, только он меня не видит.

— Почему?

— Меня никто не видит. А вот ты почему-то разглядела. Видать, из-за крови нечистой.

— Так уж и нечистой?

— А как еще? Скажешь, у тебя в роду подземных не было? Я вчера кулончик твой хорошо разглядел. На нем знаки особые. Так что можешь не отнекиваться.

— Ты их видишь?

— А то, — приосанился Олли и тут же добавил: — Ты иди, гости уже к дому подходят.

Духовик щелкнул пальцами и растаял, а я глубоко вздохнула, обдумывая то, что он сказал, и вышла из комнаты.

***

Из кабинета доносились голоса. Ивэна и Стейна я узнала сразу, а вот третий был мне незнаком. Скорее всего, он принадлежал служащему мэрии.

Стоило войти в комнату, как разговор затих, и на мне скрестились несколько взглядов: заинтересованный Ивэна, прохладный — Стейна и любопытный — маленького человечка с яйцеобразной головой.

Правда, из всех троих мое внимание привлек только Стейн. Он застыл у окна вполоборота, и свет падал на его лицо, подчеркивая гордый профиль. Темно-синий сюртук идеально сидел на широких плечах, воротник белоснежной сорочки был туго накрахмален, а стрелки на брюках выглядели такими острыми, что о них можно было порезаться.

— Тера Экман, — опомнившись, поклонился чиновник, и улыбнулся, отчего его маленькие глазки сузились до едва заметных щелочек.