Пари, милорд !

— Олли, а лорд Стейн перестал ходить сразу после пожара?

— Ну, поначалу-то никто не понял, хозяин несколько дней не в себе был. А когда очнулся, ноги он чувствовал, просто подняться не мог. А потом — бац! И все. Как отрезало. И иголками кололи, и прижигали — все бесполезно, как колоды какие.

Я вспомнила перечисленные в истории болезни травмы и задумалась. Судя по схемам лечения, доктора все делали правильно. Но тогда почему наступило ухудшение? Где-то на краю сознания мелькала какая-то мысль, но я никак не могла ухватить ее за хвост.

И это вызывало раздражение. Мне казалось, я что-то упускаю. Небольшую, но важную деталь.

Перед глазами вдруг мелькнули серебристые нити, сплетающиеся в узор, и внутри, там, где жила родовая магия, тоненько зазвучала едва уловимая мелодия. Меня пригвоздило к полу, а руки мелко задрожали. Неужели это та самая песнь ткачей, про которую рассказывала матушка? Или мне просто хочется так думать?

В ту же секунду мелодия растворилась и исчезла, а Олли едва заметно вздрогнул, вздохнул, посмотрел на меня тоскливым взглядом и дернул длинным оттопыренным ухом.

— Ладно, заболтался я, — торопливо буркнул духовик и добавил: — Пойду.

Он попятился к шкафу, а я быстро спросила:

— Оллилен, а где ты ночуешь?

— Много будешь знать, плохо будешь спать, — хмыкнул Олли и растаял в воздухе.

Я только головой покачала. Ох и своенравный! Мелкий, а характер еще тот. Интересно, сколько Олли лет? И почему все-таки он назвал себя младшим? Может, в доме есть кто-то еще из духовиков?

Правда, раздумывать над этими вопросами сил не было.

Глаза сами собой закрывались, и я устало потерла их рукой. Пора было ложиться. Утром мне предстояло приготовить особое снадобье, так что, времени на отдых оставалось мало.

***

Часы глухо пробили полночь, и я торопливо нырнула под одеяло. Постель показалась прохладной. Правда, спустя пару минут стало теплее, и я расслабленно вздохнула и уткнулась в подушку. Тонкий аромат лаванды, исходящий от белья, будто перенес меня в родительский дом, и в памяти сами собой всплыли яркие картинки прошлого — светлые комнаты небольшого особняка, заливистое пение птиц в саду, пышные кусты обожаемых матушкой роз и яркая черепица крыши.

Я словно вживую увидела маму, раскладывающую по комодам и шкафам саше с засушенными травами. Ощутила прикосновение ее ласковых рук. Услышала высокий нежный голос. «Затягивай плотнее, Софи, — учила она меня, помогая собирать в шелковый мешочек засушенную смесь из лаванды и лепестков роз.