Сказки Королевства. Часть 2

Если в семь лет он стоял перед отцом молча, опустив глаза, то в восемнадцать, сидя в кресле, издевательски осведомлялся, за каким таким виверном папенька изволил вспомнить о его существовании, чем доводил отца до белого каления.

Единственное, чем можно было пронять этого упрямца – угрозами нажаловаться на него матери. Ее он расстраивать очень не хотел. И частенько после подобного хлопал дверью, ругался хуже черни, но шел на уступки. Другим веским доводом, который Камхен применял при первом же удобном случае, было напоминание о деньгах и наследстве.

Обучение стоило немало, а тратить деньги на всякую «целительскую чушь» (эти мысли сын так из головы и не выкинул) отец не собирался.

Год, когда Аодхан заканчивал школу, выдался просто отвратным. Сначала дело сильно осложнила Аеринн – умудрилась подцепить тяжелую форму лихорадки и сгорела чуть ли не за месяц. Даже нанятые рианом целители не помогли. Сыну Ибдхард сообщать о болезни матери долго не хотел, предчувствуя сложности, и откладывал это до последнего.

Дооткладывался до того, что сердобольные соседи или дальние какие-то родственники отослали сообщение прямо в школу, где Аодхан в это время учился. Дескать, так и так, госпожа Аеринн Файонн при смерти, приезжайте скорее. Естественно, тот все бросил и поспешил к ней. Повидать мать успел, но и только.

А после смерти ее словно с цепи сорвался. В лицо отцу бросал обвинения, орал так, что во всем доме слышно было, и наговорил столько, что Камхен не выдержал и отвесил-таки этому паршивцу пощечину.

– Достаточно, – сказал холодно, – в тебя, неблагодарный, столько вложено, что ты не смеешь меня разочаровывать. Иначе вернешься туда, откуда и был взят. Терпение мое небезгранично.

Он вполне допускал, что щенок может на него и с кулаками броситься, но тот неожиданно притих, только поинтересовался отстранено, сколько именно в него вложено в денежном эквиваленте, потом что-то прикинул про себя, откланялся, и в следующие несколько месяцев вел себя вполне пристойно.

Риан такой внезапной переменой в поведении сына был удивлен, даже раздумывал про себя, не стоило ли и раньше применить эдакое замечательное средство воспитания.

А в начале лета младший сын явился к отцу в кабинет и молча положил тому на стол внушительную стопку ассигнаций и увесистый мешок золотых – все, что Аеринн откладывала для сына все эти годы.