Полиция сказочного королевства. Дело Золушки.

Знакомый зуд уже вышел за пределы ладони и растекался по запястью. Памятуя о событиях утра и своей злости из-за жалобы, я опасалась, что не смогу сдержаться, поэтому старательно дышала, беря гнев под контроль. Не время и не место. – Он самый старший из братьев. По сути – глава корпорации. Вся экономическая выемудрия на нём. Но только она, не хватает ему хитрости продумывать такие стратегии, которые дают им выходить сухими из воды. Поэтому особенно внимательно надо смотреть на Весельчака и Тихоню. Именно они тут всем заправляют, хотя по виду и не скажешь.

Молчит. Истукан, ей-богу! Я ведь злилась, что мне достанется напарник, который будет болтать без умолку, так что же теперь бешусь, что Нордиш – молчун?

- Нет, - сказал он вдруг. Ну вот, снова-здорово! Да и нет – весь мой ответ!

- Что «нет»? – спросила я. К счастью, раздражение перевесило злость, и зуд в ладонях унялся.

- Вовсе не Весельчак и Тихоня главные, - сказал Гумберт, смотря вперед.

«Молодец!» - машинально отметила я. Концентрации не теряет, подмечает детали, да и вообще, кажется, держит в поле зрения весь двор, чтобы в случае чего, немедленно среагировать.

- А кто же?

И опять я упустила из виду, что Гумберт был тесно знаком (если можно так выразиться) с Гномами. Я переживала, как бы дело раньше времени не переросло в конфликт с любой из сторон, а вот возможность того, что можно использовать знания Нордиша, я пока не додумалась.

- Простак.

Я затормозила. Я, конечно, опытный полицейский и видела самых разных злоумышленников, но так мимикрировать (если мой напарник прав, конечно) – это надо уметь.

- Самый младший? – недоверчиво спросила я. – С нарушениями ментального развития? Немой и восторженный? Да он в последнюю нашу встречу, после которой Ворчун накатал на меня жалобу, улыбался и лез ко мне обниматься, хотя я жестко вытаскивала сведения из его братьев!

Нордиш повернулся ко мне. Глаза у него были странные: снова потерявшие безмятежную прозрачность, ставшие темно-синими с почти черным ободком.

- Не сомневаюсь! – процедил Гумберт.

Я с изумлением поняла, что он зол. То есть, внешне, за исключением глаз, он был всё так же совершенно снежен и безупречно бесстрастен, даже мышцы лишний раз не напряглись, но мне было ясно, что он вышел из себя. Сильно вышел из себя. – Он особо пристрастен к молодым особам женского пола!

Конструкция была снова построена коряво, но я вновь его поняла. Челюсть у меня отпала (в четвертый раз за это утро!), и я уставилась на Губмерта.