Наказание для вора

— Мне — нет, другим — нужен, — размеренно, как пятилетнему объяснил Реб. — А пить и тем более драться одному скучно.

— Угу, главная наша беда — это скука, — съязвил Лен.

— Какой ты сегодня дерзкий, рыжий, что, Сатиэль уже успел тебе по ногам протоптаться?

— По всему он успел протоптаться, это же Сатиэль! — отмахнулся лис и перевел тему, пока дракон не начал выпытывать подробности: — Какие сегодня пары? В холле у расписания было не протолкнуться.

— Истрия... — исполнительно начал перечислять Мэл, даже отвлекшись от каши.

— Нет!

— ...два занятия подряд...

— Дважды нет!

— ...потом языки...

— Трижды нет!

— ...а после обеда алхимия и физ подготовка.

— Да сдохнуть мне в Глубинах! — в сердцах ругнулся Лен. — Какой извращенец составлял это расписание? Еще третью историю куда-нибудь запихнули!

— Нельзя, — назидательно произнес Реб.

— Преподаватели должны когда-нибудь отдыхать.

— А мы, похоже, нет, — проворчал лис: после еды спать захотелось в разы сильнее. Он не представлял, как доживет до конца долгого и насыщенного дня, если уже сейчас глаза слипаются. Все же он переоценил свои силы, и его не спасет даже нечеловеческая природа.

— Нам пора, если не хотим опоздать,  — сказал Мэл, глянув на часы, висевшие на дальней стене столовой, недалеко от которой, в самом углу сидела компания друзей.

Этой фразой он вызвал очередную волну насмешек со стороны Реба на тему "как можно быть таким правильным мальчиком". Мэл привычно терпел выпады друга: к невыносимому характеру дракона в компании давно успели привыкнуть.

Подходя к выходу из столовой, Лен невольно обернулся, окинув ее взглядом.

— Кого-то ищешь? — тут же отреагировал Реб, даже отвлекаясь от потрошения Мэла.

— Угу, Сатиэля, — буркнул лис. — Месть готовлю.

— Хах, это всегда здорово, — хохотнул дракон и вернулся к человеку. А оборотень тихо и облегченно вздохнул. Почему-то первый день в Академии начинался слишком сложно и

многообещающе

. В плохом смысле этого слова. И отправляясь на историю, он в очередной раз пришел к этому выводу.

У Лена были серьезные основания не любить этот предмет. Дело в том, что профессор истории Нот Герим терпеть не мог лиса. Нет, не так: он его ненавидел.