Наказание для вора

Реб у них вон и вовсе к пятидесяти годам должен превратиться в огнедышащую крылатую махину! Мэл же всего лишь человек и всегда им будет, его век короток, а способности — ограничены. Иногда Делю даже казалось, что друг чувствует их неравенство и страдает от этого, но потом обрывал себя: опять его излишняя чувствительности, из-за которой он видит больше, чем есть на самом деле.

— Что читаешь? — дружелюбно поинтересовался ликан, проходя и усаживаясь рядом. Ему не нужно было пламя свечи, чтобы разглядеть в темноте буквы, но Мэл то ли случайно, то ли нарочно закрыл большую часть текста рукой.

— Да так, — протянул человек. — Взял в библиотеке. Давно размышлял, долго решался, а тут Лен приволок в библиотеку, ну я и подумал, что это Судьба мне путь указала.

Дель не стал переспрашивать и уточнять, за два года дружбы он привык, что Мэла не нужно торопить или направлять в разговоре, лишь дать время и не сбивать, и тогда она расскажет все. Так случилось и в этот раз.

Немного помолчав, Мэл шепотом, словно рассказывая секрет, выпалил:

— Я хочу вступить в Орден Света.

— Тебе подойдет служение Свету, — одобрительно произнес Дель, и Мэл вскинул на него изумленно-веселый взгляд.

— Ты серьезно? Я думал, будешь против. Я ведь знаю, что в Рестании не особо хорошо относятся к Ордену, особенно, среди ну... понимаешь... небогатых. Лен и вовсе называет паладинов фанатиками, а Реб считает их идиотами.

— Покажи мне тех, кого наш дракон не считает идиотами, — хмыкнул Дель. — Не переживай, лично я думаю, что из тебя может получиться хороший паладин.

— Спасибо, дружище, — Мэл хлопнул его по плечу. — Я еще не подал прошение в Орден, чтобы меня взяли послушником... Пока решаюсь... Нашел в библиотеке Устав Ордена Света, составленный самим Верховным паладином, лордом де Гором...

Все, дальше можно молча сидеть и слушать. Мэл теперь будет полночи вываливать на голову друга все свои переживания и мечты.

Дель покорно улыбнулся судьбе, он был не против помочь хоть так. В конце концов, Мэлу ведь не с кем больше поговорить. Реб, да простит ему друг, черствый сухарь, слишком избитый жизнью, чтобы верить в лучшее и сочувствовать. Лен же не отличается терпением, хоть и готов подставить плечо. Вообще, отличительной чертой обоих друзей было то, что им проще было помочь другим делом, чем словом.