Мечта для ликана

— То есть мы начинаем все сначала, — кисло произнес Лен.

Вопреки ожиданиям Реб с Соней не улетели, оставшись в Рестании. В доме Крейлов стало еще шумнее и многолюднее, а поиски демона вновь растянулись. Как признался Делю Лен, список Ардеса не был пустышкой, ликан, и правда, написал всех наиболее подозрительных колдунов. Теперь им нужно было проверить остальных. Всего лишь.

— Не хочу никого торопить, но времени у нас нет, можете считать это охотничьим чутьем — мы у кого-то под наблюдением, — предупредила Мила.

— Знаем, не нуди, — огрызнулся Лен.

Время тянулось нескончаемо медленно. Тучи над их семьей сгущались. Волна детских убийств, достигла своего пика и породила кучу слухов, главным из которых было то, что в них замешан Верховный маг Рестании. На Далию стали коситься на улице, шептаться за спиной. Женщину это несильно расстраивало, но общая ситуация складывалась неприятной. Хуже теперь говорили разве что об Ордене, чье бездействие стало бросаться в глаза даже простым горожанам.

— А было бы лучше, если де Тиаль вновь арестовал Далию? — довольно резко высказалась Соня, которая за эти недели близко сошлась с новой подругой.

— Да, — устало ответила Мила, потирая виски. — Хоть какая-то определенность была бы. Но, похоже, Верховный паладин все же понимает, что все, кто знал или участвовал в этих убийствах мертвы или оправданы, поэтому и не может придумать, на кого свалить вину.

***

После тяжелых родов Кэтрин еще долго не могла вставать с постели и никого не принимала. Лекарь советовал леди еще полежать и не нагружать себя. На это время ребенка передали кормилице и нянькам, Рэмэл часто стал заглядывать в детскую: малыш рос не по дням, а по часам. Постепенно Кэтрин становилось лучше, она стала подниматься с постели и даже выходить до детской. Как только стало возможным, она забрала ребенка к себе, и между супругами вновь возникло напряжение.

Кэтрин постоянно ждала упека от Рэмэла, что он вот-вот сорвется, выскажет ей все, что думает о ее измене. Она не уставала благодарить Свет за то, что он даровал ее малышу ее внешность, что он был так похож на нее и совершенно не похож на своего настоящего отца.

Карет стал реже бывать у них, и Кэтрин радовалась своему вынужденному затворничеству, избавившему ее от мучительной необходимости встречаться с ним.