Мечта для ликана

Сильный порыв ветра согнул тонкое деревце на берегу пруда, склонив ветви к водной глади. Далия внимательно наблюдала, как расходятся круги.

Дель еще раз (мысленно) вздохнул и принялся обрывать цветы с ближайшего куста. Наступала осень, и даже самые поздние растения уже начали увядать от холода, жалко было наблюдать за их смертью. Дель и сам не заметил, как привычными движениями (не зря он трех племянниц вырастил) сплел красивый венок из нежных белых цветов.

— Это тебе, — он протянул Далии венок.

На ее светлых волосах он смотрелся еще лучше, белоснежные цветки оттеняли нежную женственность Далии, они были такими же хрупкими, как она. — Тебе идет.

Далия нахмурилась, касаясь кончиками пальцев венка.

— Идет-идет, можешь мне поверить. — Наблюдать ее такой было... странно. Волнительно и прекрасно, словно на мгновение растаяла та ледяная стена, что окружала Далию. — Ты красивая, похожа на утопленницу. — Он улыбнулся и только спустя мгновение осознал, что сказал.

Судя по закаменевшему лицу Далии, поняла и она.

— Я не... — он не успел договорить. Далия резко встала, на короткий миг воздух вокруг нее загустел так, что стало тяжело дышать, а потом она исчезла.

Какой же он идиот!

***

Она шагнула к зеркалу, вглядываясь в отражение: худая, платье висит как на палке, волосы взлохмачены — опять пряди выбились из косы и растрепались по лицу. Только ряд белоснежных цветов был красив...

О чем она думает?!

Холод внутри нее смешался с паникой: она так привыкла к своему одиночеству, к отрешенности от жизни, что начала замерзать.

Это было хорошо, это было правильно, так почему же рука не поднимается выкинуть венок? Сорвать с головы, бросить на пол и сжечь. Почему внутри как будто что-то сломалось? Дышать стало тяжело, грудь сдавило. Она упала на пол, стаскивая с головы венок: нежные цветки рассыпались от ее грубой хватки. Глаза жгло, нос словно сдавило щипцами, а сердце пронзило пламенным льдом. Было холодно и горячо одновременно.

Содрогаясь в беззвучных (как привыкла еще в приюте) рыданиях, Далия свернулась калачиком на полу, комкая в руках несчастный венок. Слезы душили ее, утягивали в пучину отчаяния. Она ожила — на короткое мгновение, от его улыбки. Такой милый, такой заботливый, такой глупый. Теперь она знала, что ни он, ни Амелия не желают ей вреда, что ее враг давно умер, но зачем привязываться к ним? К

нему

? Так глупо.