Тайна Верховной жрицы

Из окон виднелась площадь с летающим кораблем. Сейчас ее окутывал черный дым, валивший из иривийского изобретения.

Глава 7. Жрица

Холодное осеннее море с шипением и плеском отгоняло черную густую хмарь, нависшую над побережьем. Волны с гневом обрушивались на берег, окатывая темную гальку острыми брызгами. Чайки болезненно кричали, жалуясь на колючие морозы, ставшие частыми ночными гостями.

Меган стояла на набережной, облокотившись на холодные перила, и задумчиво любовалась водной стихией. Подол ее темно-зеленого плаща трепетал на ветру, точно флаг.

Баргос стоял здесь же, не решаясь начать разговор. Он специально пригласил Меган на прогулку с тем, чтобы сообщить новости вдали от Собора. Слишком хорошо знал излишне эмоциональный характер подопечной и не хотел, чтобы кто-то из слуг стал свидетелем очередной вспышки гнева. Ему уже хватило недавней беседы, когда Баргос был вынужден сообщить, что Орден пока не намерен отказываться от Лабиринта и желает отложить этот вопрос до тех пор, пока ситуация с Теей не прояснится.

Услышав это, Меган бушевала подобно раненной львице. Она металась по спальне, через слово поминая Рамона. Кричала, что это все заговор Ярена.

Хорошо еще, что гостевое крыло, где Меган закатила истерику, пустовало. Пока кураторы заседали на общем собрании, слушая решение Ордена, все жрицы находились с визитом в детском приюте.

Лишь рыжая наотрез отказалась посещать сирот. Так и заявила: «Ехать в приют, чтобы рассказать детишкам, как важно слушаться Денею? Нет уж, увольте.

Не вижу смысла в пустых проповедях, не подкрепленных настоящей помощью. Вот когда жречество согласится раскошелиться и купит одежду и игрушки – тогда я первая навещу сирот. А участвовать в дешевом лицедействе – это без меня».

Остальные жрицы оскорбились таким ответом. «Да что она о себе возомнила? Кто она такая, чтобы указывать жречеству, как помогать детям?» - судачили дамы. Но весьма быстро утешились мыслью, что столь откровенное пренебрежение жреческими традициями уменьшит шансы Меган на победу.

А значит, пусть сидит, хамка, в Соборе. Никто ее уговаривать не будет.

Баргос не стал упрекать подопечную за сей поступок. Конечно, зря она так откровенно бунтарствовала, но в отличие от соперниц, куратор понимал, что все эти общественные мероприятия никак не скажутся на голосовании Ордена. И куда как важнее перетянуть на свою сторону симпатии магистров, чем втемяшивать в детские головы страх перед гневом Денеи.