Очень странный факультет. Отбор

Нож почти убрался с моего горла, когда тот, кого мы считали вырубленным, встал за спиной Харлинга.

Я едва успела выкрикнуть:

— Сзади!!!

Дернулась рука и держащего меня мальца.

Обернулся и Харлинг, повторно вырубая вставшего придурка, который не пойми откуда достал травмат и целил ему в спину.

Я же захрипела.

Рядом в снег упал окровавленный нож.

Падая на колени, я видела, как пальцы вцепляются в снег, и тот окрашивается под красными каплями, падающими с открытой раны на шее.

Задыхалась, все внутри клокотало.

Харлинг бросился, подхватывая меня на руки и затаскивая в подъезд. Не радовало даже то, что меня не бьет током от его касаний. Похоже, я опять умирала!

Виктор тащил меня на пятый этаж, в квартиру, перепрыгивая через ступени, а я слышала, будто через пелену:

— Держись, там Седвиг. Он залечит раны. Держись, Вероника. Два этажа!

Но из тех остатков воздуха, что я успела вдохнуть, я прохрипела только одно:

— Я вижу свет...

Глава 2

Откуда-то сверху упала капля.

Я зажмурилась.

Так же внезапно нахлынули и звуки: шум деревьев, шорох листвы, птичьи трели и вновь капли, словно начинался дождь.

Следующим чувством вернулся запах — сырой земли, незнакомых цветов и грибницы.

Потом зрение — потому что я распахнула глаза и села рывком, озираясь.

Это был лес.

Самый натуральный: я лежала на подстилке из опавшей хвои, вокруг целые заросли папоротников, одинокий неизвестный гриб под сосной и даже букашка, ползущая по моей руке.

Схватилась за горло, вспоминая о только что произошедшем, но не обнаружила ничего.

Горло целое.

Так же как и моя зимняя куртка, шапка, джинсы и сапоги, все, что было на мне, так и осталось на мне. Изменилась только окружающая среда, я была в летнем лесу.

И живая.

— Это рай? Я умерла и попала сюда? — спросила у букашки, будто тот мог ответить.

Но ответ пришел со стороны.

— Понятия не имею, как выглядит рай, — голос Виктора я узнала сразу, — но это явно не он.

Я бросилась на голос, обнаруживая Харлинга в низине у оврага, по которому струился ручеек. Тот, так же как и я, выглядел вышедшим из зимы в лето, а еще растерянным, смотрящим на меня с непониманием.

После долгого молчания он изрек:

— Седвиг был прав.

Я была готова услышать что угодно, кроме этой фразы.