Аврора. Ночь сменяет день

Да брось, мы в же в трюме, до моря при всем желании не доберемся. К тому же, он безобиден, разве не видишь? Я не вижу, но ты-то видеть…

— Их тут штук десять кружит. И вид… скажем так, я не слишком люблю мохнатых бабочек величиной с кулак.

Ого.

— А Фаррел тебе наврал, — отозвалась одна из десяти мохнатых бабочек величиной с кулак. — Он тебе не друг!

Я рассмеялась.

— Вы всерьез думаете, что я в это поверю?.. Такие жалкие обидки? Наврал, но все врут. Все живут, как могут. Он хотя бы хотел, как лучше.

— Чак тоже хотел, как лучше.

— Забыла Чака? О чем это они?.. — вмешался Фарр.

Нет… Такими темпами они все же сведут меня с ума. Говорить с тысячей голосов, не имеющих тела — это уже шизофрения, господа. Даже если их не тысяча, а десять плюс один. А я стою в кромешной темноте, и мои руки — это просто лопасти, что даже не могут размять больные места… И, вдобавок ко всему, где-то здесь — раненая сирена без сознания.

— Она влюблена в Чака Кастеллета. Потому и помогла Странникам бежать из города.

— Что?!

Кандалы зазвенели, тело ударилось о стену совершенно отчетливо. Я поморщилась, и лицо снова на миг обожгло огнем под повязкой.

— Слушайте… Помолчите, все.

— Ты и тогда так делала. Просто закрыла на замок.

— Но это так не работает.

— Вычеркнула родителей, будто их не было.

— Думала, так проще.

Думала. И это правда работало. Их не вернешь — я и закрыла эту страницу. И жила дальше. Хорошо жила, кстати.

— А теперь у тебя внутри дыра.

А теперь оказывается, что, может быть, зря закрыла… Что надо было, наоборот, подбивать Ис на экспедиции, брать все в свои руки.

— А чувствовала. Еще вчера вечером.

— Нет, это потому, что Чак разбил ей сердце.

— И Фарр разбил тебе сердце. Наврал, что родители мертвы!

И абсолютно запретил нам думать об этом. И все последующие годы отзывался негативно даже о мыслях подобного рода.

— А они живы, ведь живы, Фарр, да?

— Просто он хотел быть героем.

— Просто ты хотела верить, что все просто.

— Ты так всегда делаешь. Живешь, как пойдет.

Ветреное зелье будто ушло на всю эту борьбу. И мне жутко захотелось заорать и затопать ногами. Все же, это работает. Плевать. Я осторожно опустилась на подозрительный пол, сосредоточиваясь на координации, забивая на все эти голоса.

— Ты их больше слушай, — пробормотала я Фарру.

— Поверь, я знаю, до чего они могут довести. Как ты?

Тогда. Девятнадцать лет назад.

— Жить буду.