Крылья ведьмы. Чары и Пламя

Не возьму я такой грех на душу — иметь возможность, а не помочь. Я его сюда еле как доволокла. На еловых ветвях тащила. Хорошо, что недалеко от домика. Я хоть ведьма, и сил у меня больше, чем у простого человека, но я всё же девушка. Энергию ему свою дала, чтобы по пути не умер. Разве можно теперь бросить?»

«Подумай!» — пробурлил настой. Я дунула на него, и он застыл. Ещё бы я к зелью своему прислушивалась, как мне поступать.

В дверь домика постучали. Я торопливо метнулась к раненому, прикрыла его серой простыней.

Ухватила железный бидон, плеснула в него из первого котла и вышла за порог. Там стояла в ожидании бабка Аринка. Всё ж не дождалась.

— Чего вы сами? — спросила я хмуро. — Я бы пришла.

Она рукой махнула.

— Куда тебе, девке, по темну ходить, это я бабка уже никому не нужна. Да и если с тобой что-то приключится, кто наше селение лечить будет?

— По полкружки, — сказала я. — Три раза в день пои. Уже через сутки в себя придёт. Но ты всё равно давай ему пить, пока настой не закончится.

Бабка руки заломила.

— Спасибо, дочка, что бы без тебя делали. — И сунула мне в руки медную монетку. Мелочь, но я искренне поблагодарила.

Проводила бабку Аринку взглядом и вернулась в дом. Котёл над огнём снова начал бурлить. Пар из него шёл клубами. Возмущённый, сизый. Я дунула на него. Налила в ведро и, взяв чистую тряпку, прошла к раненому. Скинула с него простынь. Теперь было видно, что одна рука у него свисает и начинает опухать. Лицо в глубоких порезах, как и тело, с которого я аккуратно сняла рубаху.

Вернее, не сняла, а порвала да выбросила. Нечего там снимать было, лоскуты одни. На боку и груди были глубокие рваные раны. Я намочила тряпку и приложила к одной из них. Прикрыла глаза, проговаривая заклинания и призывая мощь природы. Ладони мои потеплели, когда через них потекла живительная сила. Она прошла через зелье и коснулась раны, я вздрогнула, ощущая, какая огромная энергия ответила мне.

«Да в раненом сила невероятная! — удивилась я и тут же про себя отметила: — Она и не позволила ему умереть.

Может, всё же колдун? Скорее всего чернокнижник. Эх, этого не хватало. Если он с заставы, то искать его будут».

И хоть желание спасать раненого у меня убавилось, руки я не убрала. Продолжала шептать, мочить тряпку в зелье, смывать кровь и снова шептать заклинания и вкладывать в умирающего колдовские и природные силы. Его энергия, словно понимая, что я пытаюсь спасти хозяина, отвечала теплом. Хотя я и ощущала её насторожённость и недоверие ко мне.