Рыжая для Серого

– И что сказал космос? – осторожно спросил Люк, смешно прижав одно ухо.

– Ничего хорошего, – буркнула я. – Мне всё ещё нужен тот осколок. Без него домой я не вернусь.

– Я могу сходить выяснить, что с ним стало, – вызвался Люк.

– Это было бы замечательно! – неподдельно обрадовалась я. – Я и сама могу сходить, но пока оденусь, причешусь, накрашусь... – стала объясняться, хотя никто об этом не просил.

– Я понял. Я пошёл, – сообщил Люк, поднимаясь с постели.

Дверь в номер захлопнулась, оставляя меня в одиночестве, но в компании очередного певца со звериными ушками, что старательно надрывал глотку по телевизору.

Но на самом деле я даже не смогла бы выйти сейчас из номера. Слишком много пугающей информации на меня вывалил этот день, а с ней и несколько разочарований. И не покидало чувство, что на этом моя чёрная полоса не закончится.

Глава 13. «Хочешь меня поцеловать?»

Люк долго отсутствовал. Достаточно долго, чтобы моя фантазия разгулялась на славу, набросав больше пяти сценариев произошедшего с волком.

Уже приступила к разработке подробного плана действий, если он не вернётся через пять минут. Но давала ему и себе еще пять минуть, чтобы не разминуться. Было бы глупо отправиться на поиски пропавшего волка, подсознательно подозревая, что он в этот момент мог вернуться в номер другим путём. Но проходило пять минут, двадцать пять минут, но волк так и не появлялся.

За окном уже стихло, намекая на завершение основной части запланированного на сегодня праздника.

Город медленно заворачивался в ночной сумрак, словно в плед, замирая до первых лучей солнца.

Нервы мои сдали, когда за окном погасли праздничные гирлянды, оставляя в одиночестве тусклый фонарь. Рванула к шкафу, в уме прокручивая план поисков Люка: первым делом расспросить администратора, дежурившего в холле. Вдруг пропавший и не менее пропащий волк попадался ему на глаза.

Стук в дверь напугал. Рука дрогнула, сдёрнув с вешалки блузку.

Оставив её на нижней полке, сама глубоко вздохнула и крайне недовольным голосом бросила через дверь: «Кто?».

От такого «кто?», по экспертной оценке моей мамы, молоко могло свернуться, а если использовать этот же тон и добавить убийственный взгляд при общении с потревожившим меня человеком, то тишина и покой быстро бы вернулись в мою жизнь. Но сейчас меньше всего мне хотелось открывать дверь и показываться на глаза незваных гостей.