Проклятье Полоза

— Могу ли я чем-то искупить свою вину?

— Можешь, — довольно каркнул К’харн, но голос его почти сразу же изменился, став опять грозным и жёстким. — Но ты пришёл не за этим!

— Я весьма сожалею, — продолжил унижаться Дарк. — Но дело не терпит отлагательств. Мне очень нужна ваша помощь! Назовите, что вы хотите, и постараюсь вам это добыть!

Стены загрохотали от раскатистого эха: К’харн смеялся. Рядом потешалось всё его племя, собравшееся, заслышав голос старейшины.

— Вы слышали эту змею, мои дорогие дети? Она смеет нам что-то обещать, после того как обманула нас! А что мы берём у обманщиков?

— Кровь! Кровь! Кровь! — принялась скандировать толпа.

Дарк ощутил, как ужас расползается по его телу.

— Кровь! Кровь! Кровь! — раздавалось эхо.

— Ты слышишь их, Дюлан? — наклоняя свою уродливую голову с огромным клювом, осведомился К’харн.

Очень нехорошее предчувствие охватило Дарка ещё до того, как здоровенная когтистая лапа схватила его и подняла наверх. Он пытался вырываться, но хитрый К’харн держал его так, что руки никак не могли достать до ножен с оружием.

Толстенные когти сцепились у него у подмышек, и всё что Дарк мог, это беспомощно сучить руками по воздуху.

— Кровь! Кровь! Кровь! — Гарпии внизу заходились в экстазе. Они напоминали измученных жаждой вампиров, теряющих последние остатки разума при виде теплокровного существа.

— Какой ты нервный, — пожурил Дарка К’харн и провёл когтём по одежде. Тоненько звякнула застёжка плаща, затрещала плотная ткань рубашки, а затем и брюк. Дарка потрясли, словно игрушку, сбрасывая остатки тряпья.

— Не пора ли нам отведать нечто особенное? — обратился старейшина к смолкнувшей толпе.

Зашуршали крылья, потом зал наполнил громкий клич, и в тело Дарка врезался первый клюв. Резкая боль, запах крови и торжествующий вопль. Потом последовали другие, такие же стремительные и неистовые. Им не было числа. Когти старейшины перехватили Дарка у самого горла, открывая почти всё тело для обезумевших тварей. От захвата шеи было трудно дышать. Гарпии налетали на Дарка, словно оголтелые, желая, видимо, заклевать до смерти.

Головы они не касались, но при этом превращали его тело в одно сплошное кровавое месиво. Боль усиливалась, становясь непереносимой. Дарк стискивал зубы, чтобы не кричать, но стон прорывался сквозь сомкнутую челюсть. Он уже плавал на краю сознания, когда услышал громоподобное карканье.

— Довольно! — приказал старейшина и Дарк не сразу понял, что его куда-то опускают. Новая обжигающая боль вырвала из него крик.