Проклятье Полоза

Филипп не совсем понимал это упорное упоминание о грядущей войне, но встретившись в коридоре на пути в спальню с Касайрис, невольно отпрянул от демоницы. Жуткие видения промчались в голове, заставив замереть на месте. Дикая пляска на крови безумной женщины в тёмном плаще, раздирающие друг друга в небе драконы, горящие города, плачущие дети и ожесточенные битвы, казалось, всех и вся. Нахлынувший страх забил лёгкие, так что не было никаких сил протолкнуть в них хоть толику воздуха.

— Что с тобой? — Голос Касайрис вырвал из плена навязчивых видений.

Филипп судорожно вдохнул, отчего закружилась голова и пришлось прижаться к стене, чтобы не упасть. Лучше так, чем позорно грохнуться демонице под ноги!

— Ты, случаем, не заболел? — Тон Касайрис резко стал серьёзней. Она подошла ближе, и её гладкая рука скользнула по холодному лбу. — Выглядишь так, будто только что увидел призрака! — фыркнула демоница, убирая ладонь.

Её небрежное прикосновение словно сняло какую-то невидимую пелену, и мир перед Филиппом вновь стал чётким и определённым.

Он тряхнул головой, сбрасывая с себя остатки наваждения, после чего пробормотал:

— Зачитался. Слишком впечатляющая книга попалась.

Касайрис поморщилась.

— Не знала, что ты такой чувствительный, — язвительно заметила она. — Пожалуй, в ближайшую неделю тебе не стоит читать.

Филипп нахмурился. Обычно демоница его ни в каких занятиях не ограничивала.

— Близится Долгая Ночь, — заявила Касайрис. — А значит, один из агни даёт приём. В этом году чести удостоился Аулус, так что готовься, ты должен выглядеть великолепно — это очень важное мероприятие!

— И я туда иду в качестве ручной собачки? Или у вас там выставка для всеобщего развлечения? — Филипп не смог сдержать сарказма.

Идея покинуть дом Касайрис ради встречи с другими демонами показалась ему особенно неприятной. И почему она не хочет оставить его дома одного? Словно он маленький ребёнок и обязательно что-то натворит!

— Ты перевозбудился сегодня, дорогой! — на лице Касайрис заиграла довольная улыбка.

Филипп запоздало осознал, что позабыл спрятать гнев за ханжескими размышлениями. Это было опасно. Он вполне мог раскрыть себя и свои истинные мысли.

— Разве ты не считаешь, что большой приём отлично подошёл бы для объявления нашей помолвки? — У Касайрис заблестели глаза от предвкушения, и Филипп вновь ощутил себя кроликом, попавшим в силки. Возможно, ему и правда стоило пока не трогать дневник, чтобы не терять бдительность.