Проклятье Полоза

Этьена, тщетно пытавшегося встать (ноги предательски разъезжались от скользкого зелья, а голова отчаянно кружилась), буквально снесло звуковой волной, откинув к стене пещеры. «Да вы друг друга стоите!» — гневно подумал он, барахтаясь в пахучей жиже. Но каждое новое движение давалось всё с большим трудом. Этьен чувствовал холодящий эффект обезболивающего и то, как его тело замедляется под действием зелья. Ещё немного и неумолимо начнёт клонить в сон, а трижды проклятые драконы так ничего и не предприняли, чтобы найти Рену и Марселу! Это раздражало больше всего, впрочем, в следующую минуту поводов для злости только прибавилось.

К пещере подлетели двое, и Ториэль, желая представить незваного гостя, подцепил того кончиком когтя и поднёс его к краю пещеры. «Как-то это совсем не вежливо!» — пронеслось в голове у Этьена. Однако не только дракон повёл себя странно, собственные ноги совершенно не слушались и тут же начали скользить в разные стороны. Ториэль довольно грозно хмыкнул и, чуть встряхнув Этьена, так что буро-красные брызги зелья разметались по каменным стенам, оставил его висеть на собственном когте.

— Предводитель, Тими сообщил, что обнаружил в наших краях эльфа, — притормаживая у входа в пещеру начал было краснокрылый драконеанин, но его почти тут же прервали.

— Этьен эн Ламар?! — Насмешливый голос сразу же выдал свою хозяйку. — Ну и видок у тебя! Что ты забыл на Одореде, у тебя же вот-вот должна состояться свадьба с Линкской принцессой! Неужели ты сбежал?!

Касайрис! Этьен даже не знал радоваться ли ему такой удаче или печалиться.

Всё-таки представать перед демоницами в столь удручающем виде было опрометчиво. И всё же, и эту ситуацию он попробовал обернуть себе на пользу.

— Как я мог жениться, зная, что моя возлюбленная больна?! — запальчиво заявил он.

— Возлюбленная? — Алые глаза Касайрис потемнели. — Это ты сейчас о ком? У тебя же каждая юбка возлюбленная!

— Ну-ну, не стоит путать временные увлечения с настоящим чувством! — фыркнул Этьен, гордо вскинув голову.

Удалось ему это с трудом. Зелье всё сильнее сковывало: язык уже с трудом ворочался, а перед глазами плыло: облик самодовольной демоницы начал туманиться в алой пелене. — Я говорю о жрице нагов, моей истинной любви!

— Жрица нагов здесь? На Одореде? — оживился драконеанин. — Та самая, что вызвала огненный дождь?

«Что это значит? Она опасна?» — пророкотал Ториэль.

— Только если угодит не в те руки, — хмыкнула Касайрис.