Проклятье Полоза

Вот она мирно шла по тропинке и только успела моргнуть, как оказалась возле стены, о которую неистово билась, зарабатывая свежие синяки. Потом сидела у болотца, а спустя миг пыталась пролезть через тонкую полоску между землей и калиткой, следуя за неведомым зовом.

— з-з-за нами-с-с-с…

Щекочущий шёпот ветра, умоляюще-жалобные стоны леса, таинственные отзвуки из-под земли, влекущие всплески воды… и она снова у ограды, с разбитыми в кровь руками и ногами, вся в слезах и с больной головой.

— з-за нами-с-с…

Голова раскалывалась на тысячи кусочков, её разрывало от всех этих звуков, запахов, красок и ощущений! Едва ли возможно воспринять столько всего одновременно!

— за нами-с…

Порой ей становилось нестерпимо жарко и душно, она просто задыхалась в четырёх стенах.

Нужно было на воздух. Немедленно. Изредка она ловила себя на мысли, что эта осень выдалась чрезвычайно знойной. Пекло, как летом, а она жаждала хотя бы одного глотка освежающей прохлады, вместо пылающего марева.

— Иди-с-с-с ж-ж-же-с…

Кожа зудела.

Расчёсы были везде, они блестели желтизной, подобно чешуе, такие же плотные. Они красовались на плечах, запястьях, локтях и коленях. Кожа вокруг шелушилась, требуя прикосновений. Вновь и вновь скрести, карябать и царапать. Это просто невероятная мука, болезненная и непреодолимая! Руки сами тянулись к зудящему участку, и острая боль смешивалась со странным наслаждением…

— Иди-с-с ж-же-с…

Сколько? Сколько ещё этой жажды и стремления непонятно куда и зачем? Сколько ещё ужасных снов и горящих глаз, зовущих голосов, искусанных губ и стёртых о каменную ограду ногтей?

—Кто я? Куда вы зовёте меня? — в слезах стонала она после исступлённых попыток прорваться на волю, падая возле стены.

— Иди-с же-с…

— У меня нет больше сил… слышите?! Я не могу одолеть эту ограду! Прекратите! Прекратите немедленно! — Кричало всё внутри неё, но эта бесконечная пытка не кончалась.

— Ты мне нуж-ж-на-с-с-с…

С ней был кто-то ещё. Она чувствовала чьи-то крепкие руки, они частенько оттаскивали её от ворот, слышала незнакомые голоса, не всегда внятные, а иногда просто громогласные.

— Глаза! Ты их видел? Они же горят огнём!

— А эти жуткие пятна? Как хитиновые чешуйки!

— Похоже, она вообще ничего не понимает! Безумная!

Порой она осознавала, что кто-то чуть ли не с ложки кормит её, укрывает одеялом, запирает на замок. Кто бы это ни был, они источали волны страха и даже какой-то брезгливости и неприязни. Она не понимала почему, впрочем, она вообще мало что понимала.