Сказки Пятиречья

Он срезал сколько смог: заяц, конечно, был упитанный, но все-таки заяц, а не свинья. Эльв подвесил срезанные кусочки коптиться и принялся готовить бульон. Тюлли взяла один кусочек, с любопытством обнюхала его, положила в рот и пожевала.

- Фу, выплюнь! - потребовал Атуан.

- Почему? - отодвинулась от него Тюлли.

- Нельзя же есть сырое. Вот подожди, Илиган закоптит, и можно будет кушать.

Девушка сделала вид, что не слышит, и продолжила упорно жевать сочный кусочек сырого мяса. Атуан попытался было вытащить подозрительное блюдо у нее изо рта, но потом махнул рукой и взялся за кашу.

Вскоре Тюлли присоединилась к нему, и оставшееся мясо оказалось в полном распоряжении повара.

Светало. Окраины Лавергена мерцали, словно мираж в пустыне: город перемещался на новое место по ему одному ведомым маршрутам. Этот процесс никак нельзя было остановить или скорректировать. Да никто и не пытался: механизм заклинания был никому не известен и работал от мертвой магии. Раньше, когда ее слой был тонким, город перемещался редко: один-два раза в год.

Теперь же, в густом кружении мертвых магических частиц, стены города ежедневно воздвигались на новом месте, перемещая своих немногочисленных жильцов. Магов Лавергена насчитывалось не больше сотни со всего света, и почти все они жили в здании старой библиотеки. Остальные строения стояли заброшенными, их щербатые стены из красного кирпича дышали умиротворением и печалью, навевая непрошенную ностальгию.

Учитель полулежал в кресле на одном из внешних балконов, свесив правую ногу через перила, и кутался в теплый шерстяной плед.

В последнее время он плохо спал и завел привычку встречать рассветы на внешней стене города: ему нравилось наблюдать, как неуловимо меняется пейзаж, температура и запах воздуха, как вздымаются клубы мертвых частиц, закручиваясь спиралями и рассыпаясь тихо потрескивающими золотыми фейерверками после разрешения заклинания.

- Доброе утро, Фергюс, - тихо сказал учитель, задумчиво глядя за горизонт.

- Как вы узнали, что это я? - удивился ученик, подавая старому эльву чашку горячего чая.

- Ты притянул к себе струю живой магии из той деревеньки, - учитель ткнул длинным пальцев в едва заметный холмик за лесом. - Сколько раз я тебе говорил: держи при себе свои желания, не позволяй магии притягиваться к тебе, она нужна миру больше, чем магам.

- Да, учитель, - Фергюс слегка напрягся, и поток незримых обычному глазу частиц стал утончаться, пока не превратился в струйку толщиной с волос.