Сказки Пятиречья

Услышал, что Боуда больше нет, и сразу подумал, что тебе сейчас не помешает компания.

- Интересно, от кого это ты услышал? - продолжил ворчать Илиган. - Сан служителя мне присвоили без огласки.

- Ну, ты же знаешь, какие у меня замечательные уши, - улыбнулся Атуан и поводил острыми кончиками непомерно длинных ушей, торчащих в стороны. - Я много чего слышу. Так что, тебе теперь ученик нужен?

- Угу, - невнятно буркнул Илиган, уминая хлеб. - А ты разве хочешь в служители податься?

- Нетушки. Я отлично знаю, что полуэльвов не берут в служители, - покачал головой Атуан.

Он, как и его друг - чистокровный эльв - был голубоглазым, но в том, что его предок был не эльвом, сомневаться не приходилось: об этом говорили и странные вытянутые уши, и железной плотности ногти, и серые, практически бесцветные волосы, абсолютно не отражающие его возраст своей длиной. На самом деле он был даже младше Илигана, которому в прошлом году исполнилось двадцать девять, но волосы, которым полагалось едва-едва дотягиваться до плеч, у него почему-то отросли до пояса.

Когда они жили в крепости, Атуан еще пытался стричься, но потом махнул рукой на это бесполезное занятие: так его хотя бы принимали за взрослого, серьезного мужчину, чем он иногда пользовался. На самом деле в душе он был сущий мальчишка, и вечно совал нос куда не надо.

Помянув служителя Боуда добрым словом, приятели затянули печальную балладу о потерянных Хранительницах и сами не заметили, как солнце скрылось за горами.

Атуан проснулся посреди ночи от свербящей боли: закинутые за голову руки затекли, а спина задубела от лежания на деревянной лавке.

На печке сладко посапывал Илиган, и полуэльв вышел из избушки, чтобы не будить его.

Пробежав пару раз вокруг двора, понаклонявшись в стороны и помахав руками, он собрался было тихонько обыскать дом в поисках чего-нибудь мягкого, чтобы постелить на лавку, когда его внимание привлекла лестница к храму. Ветер легонько ткнулся ему в спину, и непоседливая душа Атуана прямо-таки вспыхнула жарким пламенем - так ему захотелось посмотреть, что же там внутри.

Он оглянулся на избушку, покусал губу в сомнении.

"Я только одним глазком, - сказал он сам себе, ставя ногу на нижнюю ступеньку лестницы. - Просто разок загляну, и все. Даже трогать ничего не буду".

Крадучись и постоянно оглядываясь, он поднялся на верхнюю площадку и прильнул к щели в воротах. Он, вообще-то, плохо видел в темноте и никому об этом не говорил, кроме Илигана.