Злодейка для принца или Я стала злодейкой в романе, но не помню в каком

Я хотела бы прямо сказать этой заразе, что он глупый и мелочный, но опасалась затевать ссору, поэтому смягчила намёк. Пока не знаю, тут принято в случае малейших подозрений тыкать мечами в дам, или подобное может позволить себе только принц.

— Тогда напомню, раз ты забыла: я не считаю тебя своей семьёй! — вдруг зло выплюнул «брат» и ткнул в мою сторону ножом. — Такая пустышка, как ты, недостойна носить фамилию. Любую фамилию!

Это он намекает, что я не достойна быть дворянкой? Я же законная родная дочь герцога, так почему?

— Вольф! — молчащий до этого герцог одним словом заткнул «братца».

Я во все глаза уставилась на «отца». От безучастного вида не осталось и следа, он явно еле сдерживал гнев. Красная дымка окутала его тело, он источал её, как будто был облит жидким азотом, который испарялся. Дымка потянулась в сторону Вольфа, приняла форму клешни и вцепилась в шею «братца». Только тогда он это заметил и схватился руками за горло, захрипел.

Он что, решил его убить?

Вольф сжал челюсти и ответил отцу ответным ненавидящим взглядом.

Я бы не влезла, но «братец» не переставал хрипеть. Как бы ни задохнулся. Герцог же не убьёт практически своего сына из-за пары слов? Я вскочила, хотела как-то его остановить, но слова не находились, и я только открывала и закрывала рот.

Герцог мельком глянул в мою сторону, и убрал, медленно втянул обратно свою магию. Вольф стал дышать глубоко. Уже спокойней, но твёрдо «отец» продолжил:

— Мы уже говорили. Летиции нужно время, и её кровь проявится.

Так что ни слова больше об этом. Давайте есть.

В смысле ни слова, а я же должна знать? Но пришлось пока заткнуть своё любопытство, снова сесть и начать ковыряться вилкой в тарелке. Вольф хмыкнул:

— Ох, неужели сестрёнка за меня переживала?

— Вольф, — герцог даже не взглянул на него, и он заткнулся.

Наконец-то. Кажется, конфликт решён. Только теперь меня терзают смутные сомнения… Если я скажу, что хочу разорвать помолвку, «отец» меня не придушит?

В тишине звенели столовые приборы.

Вольф и герцог ели спокойно, как будто не было этой недавней пугающей сцены. Обычный семейный ужин. Н-да.

— Что не ешь, сестрёнка? — как бы между делом спросил Вольф.

Опять ему не сидится молча! Я с подозрением сощурила глаза. Что это он ко мне так обращается? Мой «брат» немного глуповат? Или у него это слово — фетиш?

Он же сам сказал, что не считает меня семьёй. И это логично, учитывая то, что мы сводные, и семья только на бумаге, но не по крови.