Академия Семи Стихий. Пламя Индар

Сейчас мне меньше всего хотелось разбираться с претензиями ревнивого адепта.

– Если бы не этот маг жизни, ты бы влюбилась в меня! – упрямо проговорил Эльвинг.

Всмотревшись в перекошенное лицо подопечного, поняла, взывать к голосу разума – бесполезно. Из-за потери магии мы все были чуточку не в себе. Глубже ощущали одиночество и жестокость мира. Поэтому вместо того чтобы отчитать адепта, бросила ему вызов:

– Если тебе нужно моё сердце, так борись за него! Докажи, что ты достоин любви и уважения! И не обвиняй других в своих неудачах.

..

Эльвинг слегка оторопел от моего выпада, но кивнув, отпустил мою руку. Молча отступил в сторону, давая уйти.

– Давай отложим все наши разговоры о чувствах до возвращения в академию, – предложила я.

– Хорошо! – согласился Эльвинг. – Но и остальные не должны крутиться возле тебя!

Уточнять, кого подразумевал эльф под словом остальные, не стала. Кивнула и быстрее вернулась на тропинку. Вприпрыжку сбежала по ней к своей группе. За последние полдня мы стали почти родными.

По крайней мере, стали больше доверять и помогать друг другу. Все за исключением Эльвинга.

Отдохнув, мы пошли ещё медленнее. С каждой сотней метров склон становился всё круче, а воздух более разреженным. Через час к этому прибавилась метель. Ледяной ветер шаловливо забирался под куртки, морозил носы и забрасывал нас снежной крупой.

Вскоре мы свернули в сторону от изрядно заметённой тропы. Пошли к пещере, о которой рассказал Рет. Брат обнаружил её во время своего прошлого похода в Иерийскую цитадель.

Пещеру нашли сразу, хотя её основательно засыпало снегом. Первым делом вымели весь снег и завесили проход двумя коврами. Застелили каменный пол и разожгли огонь в очаге – в обложенном камнями полукруге с небольшим дымоходом над ним. Возле очага нашли два котелка и вязанку сухих дров. Кто-то неизвестный позаботился о нас.

Ребята, порядком уставшие от перехода и холодного ветра, поснимали ботинки и куртки, и расселись возле очага греться. Девчонки надумали сварить в одном из котелков гречневую кашу с кусочками сушёного мяса, а во втором растопили снег для травяного чая.

Крупу, соль и мясо им выдал из своих запасов ректор Татум.

Вскоре все весело переговариваясь попивали горячий чай и ждали, когда приготовится каша. Сам ректор следил за её приготовлением, периодически снимая пробу.

В кругу адептов Торлис вновь преобразился: больше улыбался, казался мягким и дружелюбным. За ним было интересно наблюдать, но я старалась особо не пялиться.