Прости меня, Луна

Царевна, оглохшая от ударов собственного сердца, нашла ладонь рыжего и потащила к проложенной ими же тропе, что огибала Мавкино болото. Уже находясь на приличном расстоянии, почти у входа в лес, оглянулась.

Кто–то черный тянул свои изломанные руки в сторону беглецов, а сзади к нему подкрадывался Лоза. Прыжок и…

– Не смотри! – крикнула она тяжело дышащему Змею. – Бежим! Надо наших предупредить!

Дорога назад показалась мучительной. Путники торопились, а потому оступались, падали, проваливались в снег, но даже находясь на грани душевных и физических сил, выбирались и снова летели к своей цели.

Темные строения монастыря выросли как–то внезапно. Ворота оказались распахнутыми, а навстречу обессиленным путникам бежали воины. Они подхватили воспитанников под плечи и поволокли в укрытие.

«Откуда стражники узнали? – думала Луна, оглядывая узкое, но длинное помещение, куда их завели отогреться. Рядом на скамье притих Змей. – Мы только появились из леса, а они уже находились на полпути к нам».

По стенам сторожевой залы было тесно развешено оружие, остриями поблескивали пики и скалились черными зубами капканы.

Людей, по большей части мужчин, одетых в форму стражников, прибывало. Казалось, что в помещении с низкими потолками собрался весь гарнизон. Царевна уже знала, что охрану монастыря с незапамятных времен несет никому не подчиняющаяся армия наемников: видела она среди них воинов, чьи волосы были белы как лен, и таких, чья кожа казалась темнее самой черной ночи.

«Наврала, подружка», – хмыкнула царевна, разглядывая стоящего рядом стражника. Она отметила его широкие скулы, толстые губы и приплюснутый нос, но…

– Ой, извините, – промямлила она, когда ее поймали за неблаговидным занятием. Чернокожий воин в ответ широко улыбнулся, подтвердив тем, что клыки размером с мизинец отсутствуют.

– Что? Испугалась? – спросил он.

– Да, – не стала отрицать Луна. Змей вдруг зашевелился, попытался встать. Царевна взяла его за руку, потянула назад на скамью. И только когда чернокожий воин сделал шаг в сторону, поняла, что заставило волноваться ее друга. У противоположной стены сидел Лоза. Он против наемников–здоровяков казался хрупким юношей – такими были эльфы в сказках Мякини. «Эльф» поймал взгляд царевны и улыбнулся. Но улыбка та скорее обидела, чем порадовала.