Невольница Альфы

— Ты был таким убежденным холостяком, что все настолько удивились?

Георг встал вплотную, так что это было бы прилично только в одном случае — если бы он собирался меня сейчас вжать в стенку лифта и поцеловать. Зрачки оборотня гипнотизировали. По моему телу прокатилась нервная дрожь.

— Я и сейчас им являюсь, — Георг вдруг подмигнул и щелкнул меня по носу кончиком указательного пальца.

— Значит, никакой вечеринки в честь помолвки? — я сама не поняла, почему голос стал хриплым.

— Напротив, радость моя. Это будет самая отвязная и громкая вечеринка года.

И вот о ней точно будут говорить еще очень долго.

Его губы изогнулись в недоброй улыбке.

Когда двери лифта открылись, я смогла вздохнуть с облегчением. Юркнула вперед, радуясь, что на этом этаже почти нет народу. Еще одного «поздравительного» марафона я бы точно не выдержала.

— Ну куда же ты, солнышко? — Ибусов обращался ко мне громко и нарочито ласково, противным приторно-сладким тоном, каким порой изображают сюсюкающихся влюблённых.

— Да вот, горчичка моя, хочется побыстрее посмотреть, где ты работаешь, — я сказала это с сарказмом, ожидая, что Георг разозлится и перестанет сюсюкать, но вместо этого он в два шага догнал меня и снова приобнял.

— Ну вот, смотри-ка, а ты можешь быть вполне покладистой, — прошептал так, чтобы никто лишний не услышал.

Мы подошли к двери кабинета. Ибусов все еще улыбался, когда открывал ее.

— Георг Гаярович!.. — перед нами показалась испуганная девушка.

Высокие каблуки, короткая юбка, модельная фигура и лицо с обложки.

При виде ее яркого макияжа невольно почувствовала себя неловко.

«Так себе, не пара Ибусову», — невольно вспомнилась услышанная в холле фраза, и если тогда она меня совсем не задела, то сейчас я ощутила себя дурнушкой.

Девица тем временем продолжала:

— …Он с утра вас ждет, я пыталась его выдворить, даже охрану вызвала, но…

— Так, успокойся, Марина, в чем дело, кто меня ждет? — лицо мужчины стало моментально собранным и серьезным.

— Я жду, — посетитель сидел на маленьком кожаном диванчике в углу, потому мы его заметили не сразу.

— Доброе утро.

Да и сам он был неброским. Белые волосы, серые водянистые глаза, одутловатое лицо.

Сердце защемило от странной смеси тоски, грусти и злости.

— Папа?

— Папа? — переспросил Георг уже у меня и, получив нервный кивок, широко расставил руки в стороны. — Папа, какая радость, что вы заглянули! Марина, приготовь нам три чашечки кофе.

Марина обреченно кивнула и, закусив губу, выбежала из кабинета.