Невольница Альфы

В результате я могу оказаться свободной… а могу угодить к кому похуже…

Ибусов же пока ведет себя так, будто действительно собрался исполнять условия предложенной сделки, в которой мы оба не доставляем друг другу проблем. Вот только зачем же он меня вообще взял в таком случае?

— Иначе… — отец выдержал драматическую паузу, — я подам на вас в суд.

Брови Георга взлетели вверх, а затем он заливисто рассмеялся. Да так, что принялся вытирать глаза от выступивших слез.

— Святая республика! А вы забавный, папа!

В этот момент в комнату вошла секретарша с подносом:

— А вот и кофе… — пропела она, натужно улыбаясь.

— Марина, вызови охрану и передай, чтобы этого человека больше не впускали в здание.

Марина дернулась было к кнопке на селекторе, но в последний момент замерла, неуверенно подняв взгляд на начальника, словно тот мог передумать.

— Я уже говорит твоей секретарше. Только попробуете выкинуть меня — и я тут же расскажу об этом всем каналам. За судьбой моей дочери с момента возвращения следила вся республика.

Естественно, всем будет интересно, как новый жених обошелся с отцом, который пришел проведать дочь.

Георг перестал смеяться, на его лице отпечаталась вселенская скорбь:

— Вы так плохо читали, что обо мне пишут? Не хочется вас расстраивать, мой дорогой тесть, но контролировать то, о чем будут говорить журналисты — моя работа, — сказал он с притворным сочувствием. — Вы ведь знаете, что отдел цензуры при министерстве, интернет и медиа просто не пропустят ролик, если в нем будет хоть намек на антиреспубликанскую пропаганду или там будет тот, кто ее распространяет.

По мере того как Георг говорил, отец бледнел все сильнее, его лицо вытягивалось, словно челюсть отвисала. Было видно, как трясется жилка на виске, по которому течет капелька пота.

— Мне, кажется, нужно документы отнести на третий этаж… — пискнула Марина и вновь выскользнула за дверь.

На какой-то миг я поймала себя на желании поступить так же.

— А что, если сейчас кто-нибудь сфотографирует вашу машину, на которой наклеены символы протестного сопротивления? Или на работе в вашем кабинете найдут запрещенные брошюры, распространяемые контрабандистами? Ох-ох-ох.

Это будет совсем нехорошо. На все, что вы скажете после этого, всем будет плевать. Вас обвинят, что вы сами укрывали свою дочь последние три года.

Он что, действительно может так сделать? Но ведь это разрушит жизнь не только моему отцу, но и матери и сестре.