Невольница Альфы

Вот только едва оборотень дошел до двери, как ему снова позвонили:

— Что? Как? Ты уверен? Вот же гадёныш… — с его уст слетело несколько бранных слов, после чего он повесил трубку. Резко повернулся. — Так, я передумал. Мне все еще нужна невеста.

Он поймал мой взгляд и неожиданно расплылся в недоброй улыбке:

— У меня еще диплома нет! — Если сама за себя не вступишься, то не вступится никто. — Согласно статье пятой пункту третьему Хозяйственного кодекса республики, до выпуска из Академии передача в семью без специального судебного постановления, выдаваемого в связи с особыми обстоятельствами…

Девушки рядом отшатнулись, опасаясь, что им тоже достанется за мою дерзость.

— У нее справка об экстернате, — поспешно вставила директриса, — и я удвою скидку.

Я умоляюще покачала головой и пятилась.

— Скидка, справка, еще и хозяйственный кодекс знает… — потянул мужчина с ухмылкой. — Отлично. Я ее беру.

Глава 1

«Я ее беру», — как приговор. Как еще одна точка невозврата, отрезающая от меня прошлое.

Как я знала, по правилам, оборотень имел право провести несколько часов с выбранной невестой наедине, перед тем как подписать документы.

Мало ли, может, при общении тет-а-тет будущему жениху что-то не понравится, и он передумает.

Но купивший меня оборотень даже словом со мной не перекинулся. Поставил размашистую подпись в бумагах, которые ему протянула директриса, и прежде чем удалиться, бросил коротко:

— Как ее соберете — сопроводите к выходу, буду ждать в машине.

Собираться долго не пришлось.

У девушек в академии ничего своего нет, разве что выданные в личное пользование предметы гигиены. Но я незаметно запихнула в сумку книгу, которую утащила из библиотеки.

Перед тем как отпустить, в медицинском кабинете с моей руки сняли браслет с круглой эмблемой: женский силуэт на фоне луны.

После моего побега на всех девушек в академии повесили следящие устройства. И, несмотря на то, что дискомфорта они не причиняли, избавление от «украшения» все равно было облегчением.

— Скажи спасибо, что тебе ошейник, как собаке, не надели, — прошипела медсестра, видя, как я морщусь.

— Да что вы говорите, — процедила я сквозь зубы. — Моя поимка наделала много шума. Даже у родителей интервью брали. Отец так теперь вообще любимец всевозможных ток-шоу. Интересно, что будет, если я расскажу ему, что медсестра в академии грозилась надеть мне ошейник «как собаке»?

Женщина побледнела и до тех пор, пока не выпроводила меня из кабинета, не произнесла больше ни слова.