Рыжая

Те, кому удалось попробовать сожженное огнем мясо, не нашли его вкусным. Своим мнением они, конечно же, поделились с остальными.

В отличие от них Джабай не был столь категоричен.

Да, свежее мясо только что убитого зверя было привычным и вкусным. Джабай ел его с самого детства и никогда даже не думал, что с подобной пищей нужно что-то делать, не считая сушки на солнце. Племя таким образом сохраняло еду на более поздний срок. Не всегда охота заканчивалась хорошо, поэтому племени требовалась гарантия, что их не застигнет голод.

Но, несмотря на это, Джабай не нашел сожженное огнем мясо невкусным. Оно было… странным. Темные части имели необычный вкус, от которого щипало язык. Они немного горчили, но это не ощущалось неприятным, наоборот, казалось, этот привкус вызывал еще больший голод.

В общем, с таким мясом все было в точности так же, как и с самой Ирой. Вроде не то, к чему привык, некрасиво или не очень вкусно, но в то же время что-то не дает полностью отказаться и забыть.

Именно поэтому, увидев, что Ира разожгла огонь, он подошел ближе и сел напротив, выжидательно замирая.

Она что-то сказала, а потом улыбнулась. Первый раз за последние дни. Правда, ее взгляд при этом снова быстро скользнул по спокойно лежащему неподалеку смертозубу. Тот из-за ранения был менее активным, чем обычно, но умирающим точно не выглядел.

Джабаю казалось, что даже самки в племени так сильно не волновались о ящерятах. Мир был наполнен опасностями, поэтому каждый был всегда готов, что рано или поздно кого-то не станет.

– Зачем ты сжигаешь мясо? – спросил он, решив продолжить обучение языку.

Ира забавно наморщила нос, задумчиво глядя на него. Она явно пыталась понять, что именно он сказал. Джабай и не думал раздражаться, начал показывать на предметы и называть их. Некоторые понятия ему пришлось изображать только мимикой. Например, как объяснить слово «зачем»? Вот и приходилось вопросительно смотреть.

Отвечать Ире пришлось в том же духе.

Вскоре он узнал, что мясо она сжигает потому, что для нее так вкуснее, чем свежее. Джабай не думал, что сам сможет всегда есть исключительно горелое мясо, но вполне допускал, что кому-то могло нравиться только такое.

Разговаривать с ней было интересно, и пусть им приходилось кривить лица и размахивать руками, чтобы донести свою мысль до собеседника, все равно это увлекало.