Не та истинная. Руки прочь от сестренки, чешуйчатый!

Похоже, кто-то тут забывается. Ал позволил силе немного пошалить, в результате чего табличка с написанным на ней меню осыпалась пеплом на деревянную стойку, а девчонка, побледнев до состояния белой муки, охнула и осела, да так и осталась безмолвно таращиться на него. Так-то лучше. Алестер заметил, что у старшей сестры глаза серые, как пасмурное небо, а волосы гораздо темнее, чем у младшенькой. Черты лица мягкие и правильные, окончательно сформировавшиеся, без подростковых припухлостей. Вместе все смотрелось симпатично, даже довольно мило, но как-то… обыкновенно.

– Ступай, проверь, не вернулась ли Эванелия, – приказал он, когда все, что можно, было съедено, а желания и сил запихивать в себя дополнительные порции не находилось. Да и дела более не ждали.

– Ей еще рано, – как от удара дернулась девица.

– Ты же понимаешь, что чем дольше сопротивляешься, тем злее я становлюсь? – прищурился Ал. – А злой дракон – совсем не то, что нужно двум юным мистейрам на пороге их дома.

Он действительно не понимал упорства Розалинды в отношении малышки, потому как в этот раз дракон пришел в нормальном состоянии и даже сразу объяснил, что почувствовал в девочке истинную и не имеет в виду ничего такого, а хочет лишь поближе рассмотреть ее, дабы удостовериться.

Что стоило ее старшей сестре пойти навстречу, тем более у девочек друг кроме друга никого не было, а он мог предложить им защиту и полное обеспечение. Разве не все девицы мечтают о тряпках, драгоценностях и куче свободного времени, которое можно щедро тратить на праздные развлечения?

– После смерти родителей я несу ответственность за Эв и защищаю ее так, как считаю нужным, – сипло ответила ему все еще бледная Рози.

«А у девочки есть характер» – с невольным уважением отметил Алестер. – Внимание взрослого дракона явно не числится в списке безобидных забав.

– Я буду приходить сюда каждый день, ты не сможешь постоянно скрывать ее от меня.

– Я буду делать все, что смогу для этого, – и, хотя последние слова девчонки звучали скорее как вызов, в ее глазах он узрел мрачную решимость заведомо проигравшего идти до конца.

Снова вспыхнув, он швырнул серебрушку на стол и размашистым шагом покинул чайную, не забыв на прощание как следует грохнуть дверью. И как только с петель не слетела? Едва оперившаяся Розалинда вытаскивала на свет его самые отвратные черты, такие как постоянное раздражение, гнев и мстительность. Хотелось немедленно ее наказать, поставить на место, но из последних сил Ал держался.