Не та истинная. Руки прочь от сестренки, чешуйчатый!

– Так что тут произошло?

– Я немного рассердила дракона…

– Немного? Может, нам лучше уехать? Начнем жизнь заново где-нибудь подальше отсюда, нам не привыкать.

– Не получится, он найдет нас везде. Следящие артефакты не снимаются, забыла?

– Испортим их как-то. Давай к той же Верде обратимся! Раз уж она смогла помочь нам разделить кровь друг с другом, чтобы помочь мне выздороветь после отравления, с побрякушками точно справится.

– Ч-ш-ш-ш, – я зажала ладонью ей губы. – Никогда не говори вслух об этом.

А лучше всего вообще забудь, что мы сделали. Даже у стен бывают уши, а мы так вообще без окон сидим. Верда запретила вновь приезжать к ней, отдав старый долг нашей матери, в столице же никто нам не поможет. Во-первых, не станут связываться с драконьей магией, а во-вторых, погонят нас, как только узнают, чьи мы дочери.

Все маги очень остро восприняли тот факт, что именно их сородичи яростнее остальных желали избавить наш мир от чешуйчатых, видя в последних лишь угрозу. Поэтому теперь практически каждый маг старался выслужиться перед общественностью и завоевать ее уважение, к сожалению, зачастую за счет таких, как мы с Эви.

Родственникам казненных заговорщиков отказывали в магической помощи – таково было негласное правило.

– И что ты предлагаешь? – нахмурилась сестра. Даже это у нее получалось на загляденье красиво. Любовалась бы и любовалась, не принеси нам ее красота столько бед.

– Как-то жить. Деваться нам все равно некуда. Тебе – вдобавок прятаться от мужчин.

Подвал, чердак – смотри, какой широкий выбор.

– Издеваешься, да? – надулась Эв. – Общение с этим драконом плохо на тебя влияет.

– Прости, моя родная, – я растянула губы в виноватой улыбке, но очень скоро она искривилась, превратившись в гримасу, а из глаз полились слезы. – Я не знаю, что делать, Эв, от него не убежать, и бесполезно искать защиты, никто не станет связываться с драконьим поверенным. Я все готова отдать, чтобы спасти тебя, но самое страшное – у меня ничего больше нет…

Я рыдала на плече сестры, которая тоже не выдержала и вторила мне, шепча слова утешения, которым, мы обе это знали, не было суждено сбыться.

– Хозяйка! – прервал наше занятие зычный голос. – Ау? Принимай работников.

– В-вы кто? – выглянула я из-за прилавка, жестом приказав Эванелии не высовываться. А заодно смахнула в карман передника коробочку с гарнитуром, которая, словно приклеенная, так и осталась лежать на деревянной поверхности.