Попасть в сказку и не выйти замуж?

Ну, а с другой стороны, выпороть мы его всегда успеем. Вооружившись и преисполненная энтузиазмом, я развернулась к подопытному и наткнулась на насмешливый взгляд Святояра.

Он, как будто, спрашивал: «Ты уверена?». Я решительно кивнула ему и направилась к Прохору, обошла пацаненка по кругу, нарочито медленно прошлась перышками по обнаженной груди и спине. Красавчик начал дергаться как в паралитическом припадке. А ты у нас, оказывается, щекотки боишься! Это нам на руку!

- Расскажи-ка, друг любезный, почему ты нам соврал, что иголки передумал у Збары покупать? Ведь знахарка просто-напросто отказалась продавать тебе швейные изделия, – начала я допрос.

- Стыдно было признаться, да и Малаша все слышала, - дергаясь от моей палочки, как червяк на крючке, тараторил смазливый паразит.

- Кто надоумил Марфу к знахарке привести?

- Так Збара сама и надоумила, сказала, что мне иголки не продаст, а вот соперника от моей Малаши поможет отвадить, нужно его к другой барышне приворожить.

А тут как раз Елисей вторую неделю Марфу за огородами прогуливал. Марфа – барышня настойчивая, и замуж хотела только за царевича. Вот я и понял, что она иголочками точно захочет воспользоваться.

Я повернулась к Яге:

- Правду говоришь, - похвалила баба Яга пытуемого. - Но всю ли?

Правильно поняв намек, я вновь прошлась «кисточкой» по телу атлета.

- Значит, ты Марфе внушил, что иголки - это единственный путь к ее семейному счастью с Елисеем? – тихим голосом проговорил Святояр.

- Совсем девке мозги запудрил?

- Да она сама себе мозги запудрила, о том только и вещала, что, дескать, царевич ее любит неземной любовью, но сам этого еще не знает. А она должна ему чуть-чуть помочь, потому что тоже любит его неимоверно, - оправдывался паршивец. - А когда я ей про иголки, способные навсегда приворожить Елисея, рассказал, у нее аж глаза загорелись адским пламенем, и она, не разбирая дороги, к знахарке побежала.

- Збара, так дело было? – перепроверил факты Святояр.

- Все так, воевода, - ответила из-за колонны прячущаяся там знахарка.

Поняв, что свидетель его коварства тоже в склепе, Прохор заметно перепугался, весь побледнел и покрылся испариной.

- Прибежала ко мне с огромными глазищами, купила иголки, я пыталась ее отговорить пользоваться ими, да она не послушалась, а через девять дней царевич и окривел, - тоскливо рассказывала Збара.

- После этого Марфа к тебе приходила? – строго вел допрос воевода.