Попасть в сказку и не выйти замуж?

- Не сопи, властитель близорукий, у тебя тут шпионы четыре месяца под носом шастают, младшенького царевича чуть не сгубили, а тебе лишь бы на чужих баб заглядываться! – отчитали надежу государства бабульки.

Я грустно отметила, что опять опустилась до уровня бабы, Святояр удовлетворенно хмыкнув на словосочетание «чужих баб» и потеснее прижал меня к своему боку. Я возражать не стала, так как это была единственная опора, да и прикрытие от царских притязаний самое, по-видимому, надежное.

- Царь-батюшка, почему Кощей убить Елисея хочет? - в лоб задала я вопрос супостату.

- Ты в прошлый раз не стал мне отвечать, сейчас отмолчаться не выйдет. У Кощея мой Ванятка, если он что с ним сделает, та жеучасть ждет и твоих сыновей.

Царь напряженно молчал, его статная фигура, поникла, плечи ссутулились, глаза наполнились печалью, и он начал рассказывать:

- Не знаю, за что Кощей Елисейку погубить хочет. Мы всегда старались с царством Бессмертного в мире да ладу жить, но и в обиду себя не давали.

Последний раз, правда, воевали осьмнадцать лет назад, аккурат перед Елисеевым рождением. С тех пор войско их к нам не совалось, но за восемнадцать Елисеевых лет к нему уже четыре раза подсылали умелых людей, чтобы сгубить.

Двое сами убегли, не смогли их поймать, двоих словили, а как выспрашивать начинали, те от ворожбы умирали. Мы уж с ближниками моими всю голову изломали, почему они Елисея извести хотят, ведь, если царство возжелали захватить, то людей умелых ко мне или к наследнику подсылали бы.

А Елисейка-то младший, к нему власть, если и перейдет, то только после второго сына, так что этот раз уже пятый. Признаю, ты, Маша, больше всех нас разузнала, но вот зачем Кощею Елисея губить, измыслить я не могу.

И мы все разом пригорюнились, большая надежда у меня была на царя-батюшку. Рассчитывала, что откроет тайну великую, с которой можно дальше с Кощеем переговоры вести, а тыкаться, как слепым котятам в борьбе с таким серьезным противником, я себе позволить не могу.

Я посмотрела на своих колдовских экспертов, те только растерянно пожали худыми плечиками и зло покосились на диктатора за то, что таился от них. В склепе стояла гробовая тишина, Прохор и Збара, как увидели входящего в пыточную царя, оба побледнели и, отсев в крайний угол, притихли, как грибы под опавшим листом. Святояр молча думал, уставившись в одну точку, и, целомудренно обняв меня рукой, поглаживал по плечу.