Попасть в сказку и не выйти замуж?

Вот умеют эти «ролевики» в образ вживаться и сказки рассказывать, заслушаешься. Эх! Дайте мне вилку, я лапшу с ушей поснимаю или нужно было записывать, а потом Ваньке на ночь рассказывать? Может, это реалити-шоу? Так, а где тогда у нас камеры и микрофоны? Встала, начала внимательно осматривать стены, бревна, двери, окна, косяки. Ничего нет. Ни одного тонюсенького проводочка, пластиковой крышечки или металлической ручки с блестящей хромированной поверхностью. Достоверность, твою ж дивизию!

- Что ж ты, милая, мечешься? Былое это все, нужно о живых беспокоиться, Елисея мого спасать.

- Спасать - это хорошо. Да только у меня сын маленький, мне домой надо. У меня работа, у Вани детский сад. Вы хоть, бабушка, представляете, как сложно ребенку туда попасть в среднестатистическом российском городе? Кощей Бессмертный по сравнению с писаными красавицами из департамента образования - мелкий пакостник, бредущий по дороге исправления.

- Что такие же ужасные? Неужто силищи волшебной у них больше Кощеевой, а владения обширнее?

- Судя по тем кругам ада, которые нужно пройти молодой маме, чтобы ребенку попасть в детский сад, состоянию наших садиков и зарплате сотрудников оных – да, ужасные, да, обширные! А учитывая, что вставали мы в электронную очередь шестидесятыми, а через полтора года оказались шестьдесят вторыми, то силищи волшебной поболе Кощеевой будя.

Старушка угрожающе засопела, нависнув надо мной и уперевшись в сухонькие кулачки:

- А вот не вернешься ты домой, пока не расколдуешь моего Елисея! Вот тебе мое слово.

- Бабушка, помилуйте, я и колдовать-то не умею. И органы внутренних дел Российской Федерации вряд ли одобрят ваши противоправные действия.

- Колдовству я научу – это дело поправимое. А о каких таких органах ты говоришь? Неужто кровавыми ритуалами с человеческими жертвоприношениями промышляешь!

Это ж как точно сказочный персонаж нашу доблестную полицию охарактеризовала! Заслушаешься.

- Бырр. А у вас что тут жертвоприношения практикуют?

Что-то я начинаю напрягаться. У меня маленький ребенок, мы одни в лесу в избушке с незнакомой женщиной. Старушка уже не кажется мне пушистой и, самое главное, безопасной. Беру со стола увесистую деревянную ложку, и начинаю отступать к Ваньке.