Лекарки тоже воюют.

Уснуть удалось только перед самым рассветом, и то уложила себя спать, практически насильно, так как оторваться от рукописей было невозможно.

Усталость давала о себе знать, в голове шумело, в глазах начинало двоиться. Нас снова бомбили, а раненых везли нескончаемым потоком. Мы работали как роботы, привычно не позволяя себе опускаться до жалоб и истерик, но наши силы были на исходе.

- Маленькая, я полетел, - привычно нежно приобнял меня генерал, прощаясь. - Береги себя.

Меня тревожило чувство неправильности происходившего.

- Уже уезжаешь? – удивилась я. - Но ты же еще не видел маму!

Контер никогда не позволял себе покинуть госпиталь, не повидавшись с моей родительницей. Каждый из нас знал, что на войне может случиться всякое, и каждая встреча может быть последней. Мы отказывались об этом думать, но неукоснительно следовали этому правилу. И упустить возможность увидеть любимые глаза – это последнее, что сделал бы мой генерал!!!

- Сияние мое, - неожиданно назвал меня моим полным именем мой генерал.

- Твоя мама передала мне через Лювею, что не хочет меня видеть, и впредь просит не беспокоить ее моим вниманием.

Бред какой-то! Во-первых, если моя родительница приняла бы такое решение, то объявила о нем, смотря прямо в глаза генералу. Во-вторых, Лювея – первая старшая операционная медсестра нашего военного госпиталя и мой главный учитель в деле освоения премудростей профессии медсестры, никогда бы не позволила себе участвовать в разрыве отношений двух любящих людей. Ее отказ был бы несомненно грубым, но прямолинейным и честным, за что мою Лювею так высоко и ценили в госпитале.

И, наконец, мой генерал никогда бы не отступил от моей мамы, несмотря ни на какие ее отказы, тем более, переданные через третьих лиц.

- Мой генерал, здесь что-то не так, не спеши, давай вместе поговорим с мамой, - держа его за руку, тараторила я, стараясь переубедить.

- Маленькая, прости, но мне, действительно, пора бежать, смотри, что на фронте творится, - чмокнув меня в макушку, он сел в машину, и та тронулась.

Я побежала к его машине, пыталась открыть дверь, но не смогла, стучала в окна, но мне никто не открыл. Мой генерал сидел с абсолютно прямой спиной, непроницаемым выражением лица и смотрел только вперед. Машина выехала с территории госпиталя и направилась по дороге, идущей вдоль ущелья. Я бежала ей вслед, но она уже была далеко. Вдруг, вверху взорвался фугас, и лавина камней покатилась вниз по скалам, сметая все на своем пути, включая машину генерала.