Хозяйка усадьбы с секретом

– Совсем чёрный туман распоясался, уже и днём на людей бросается. Ух, напасть! – он схватился за эфес, в воздухе сверкнул клинок. – Сейчас моя заговорённая сабля почистит лес.

Что со мной произошло? Откуда взялись храбрость и уверенность, что перед нами не зло, а несчастные люди, попавшие в ловушку?

Быстро сунув в лапы Барсику маленький лапоток со словами «если что, бегите», бросилась за бравым воином.

– Стой! Не трогай их!

Не успела: первый силуэт рассыпался пылью.

– Там дети, ты разве не видишь в клубах тумана людей?! – закричав, повисла на «спасителе».

За белой полосой на меня смотрели испуганные детские глаза.

– Какие дети? – мужчина, нахмурившись, пытался стряхнуть меня со своей руки. – Успел заразный туман проникнуть в разум.

Незнакомец перехватил саблю другой рукой.

Поняв, что по-другому не остановить жаждущего победы над туманом, кинулась за белую полосу, мои руки сомкнулись вокруг двух испуганных малышек.

– Нет! Софи! – надрывно ударило в спину, и тишина.

– Дети!? Но туман не отдаёт своих жертв. Скольких людей он заманил…

Я повернула голову, за кругом стоял тот, что в тяжелый момент оказывался рядом со мной.

– Идёмте, больше вас никто не обидит, не заберёт, – по щекам катились слёзы.

– Мамочка! Там наша мамочка! – девочки пытались вырваться из моих объятий.

– Ей не помочь, – грустно произнесла я.

Я не пыталась обмануть, из всех силуэтов, что пришли за мной, лишь детские были видны чётко, взрослые же полностью были окутаны туманом.

– Помоги, спаси нашу маму, – молили малышки. Белый же круг рассыпался, я нарушила его. Тени отступали к лесу, и лишь одна из них протянула руку к детям. И я рискнула, отпустив девочек, потянулась и ухватила туман. Он испуганно отполз, оголяя женскую руку, а потом, собравшись в комок, накинулся на меня и словно растворился. Он во мне, внутри?

Страх липкой лапой сжал сердце. Неужели я по своей глупости, освободив мать и детей, увязла сама?

– Ненормальная! – белая полоса ещё раз прошлась по кромке леса.

Молодой человек махал саблей, а я смотрела на детей, что плакали и пытались растормошить вялую мать. – Ты при пожаре совсем разум потеряла? Не помню, чтобы тебе были присущи приливы доброты и самопожертвования.

Встав и отряхнувшись, осмотрелась.

– Барсик! Агафон! – ни кота, ни лаптя на дороге не оказалось.