Любовь понарошку или Райд Эллэ против!

Особенно из академии, – шмыгнула покрасневшим носом, подумав, хорошо хоть не успела в домашнее переодеться. Представляю, каково бы сейчас было, разгуливать в любимой жёлтой пижаме. – Так ты мне скажешь, наконец, что у тебя за дело?

– Не волнуйся, ничего сложного.

– Я не волнуюсь.

На самом деле ещё как волнуюсь, но ему знать не стоит.

Риан свернул на одну из улочек, и некоторое время мы двигались по тротуару вглубь, а потом перешли на другую сторону и очутились прямо у какого-то кафе. Вычурная вывеска над входом гласила: «Меланж».

Большие окна открывали вид на полупустой, довольно уютный зал с маленькими столиками, да витрину со сладостями и пирожными в глубине. Против воли потекли слюнки, я раньше в таких местах-то и не бывала, видно, пришла пора исправить упущение. Одно радует: хотя бы не ресторан, а то я в форме для оборота не слишком вписываюсь, впрочем, как и в чересчур великой мужской куртке. Тем временем Глод отворил передо мной дверь, с полупоклоном пропуская вперёд:

– Леди, прошу.

Поморщилась, но шагнула внутрь, уж слишком манило благоухающие свежей выпечкой тепло и уют, а от запахов ванили и корицы в душе против воли нарастал детский восторг. Впрочем, он вмиг сменился раздражением – скорее всего, я здесь даже захудалую пироженку не смогу себе позволить. Да что там пирожное? Наверняка цены такие, что и на горячий чай не наскребу. Может, у них найдётся стакан тёплой воды? Эх...

– Нам сюда, – Риан повёл меня по проходу вдоль столиков.

Миновав их все, повернул к ряду приватных кабинок, отделённых от прочего пространства некоторым подобием балдахинов.

Я насторожилась, но, к счастью, у всех, кроме одной, тёмно-зелёные с золотым растительным узором занавеси были раздвинуты и закреплены витыми шнурами. И, похоже, никто закрывать их за нами не собирался.

– Заказано, – обратился Глод к поспешившему навстречу официанту, и тот, приветливо кивнув, проводил нас во вторую – соседнюю с той самой – таинственной.

Прислушалась из любопытства.

Внутри определённо кто-то находился и судя по всему один. Но больше ничего я так и не почувствовала, как ни старалась. Что-то было в этом странное. Удивительно, но тот человек словно совсем не шевелился, мне удалось уловить лишь мерное дыхание, но ни стука приборов, ни каких-либо иных звуков даже с моим слухом оборотника расслышать не удалось. К тому же он хранил полнейшее ментальное молчание, даже применив эмпатию, не уловила никакого отголоска. Вот совсем.