Сиротка для дракона. Боевой факультет

А эти двое… Вихры торчат в разные стороны, будто их овечьими ножницами стригли, мундиры, хоть и новенькие, грубой шерсти — тот, что выдал мне кастелян, был таким же. В плечах как раз, по поясу и на бедрах чересчур свободен. Зато ботинки новехонькие, не иначе как сегодня выданные.

— Я Закарий, а он Зенобий. Можешь звать нас Зак и Зен.

Похоже, нашлись еще двое из четверых приютских на первом курсе.

— Тогда я Нори.

— Так это правда? Про битую морду?

Я поморщилась.

— Интересно, на факультете остался хоть один человек, который об этом не знает?

— Нет, конечно, — фыркнул Зак.

 — Одни радуются, что международники огребли, другие злорадствуют, что от барышни.

Он смерил меня взглядом.

— И это еще тебя почти никто не знает. А увидят, какая ты, — хлыщу прохода не дадут.

Что значит «какая»? Обычная.

— Мы думали, ты бой-баба какая-то, кулаком махнет — улочка, другим — переулочек, — подал голос Зен. — А ты…

— Бойцовый котенок, — подсказал Зак.

— Точно, бойцовый котенок.

А тому хлыщу надо добавить. — Зен прищурился. — Маленьких обижать нехорошо.

— Сама разобралась, — буркнула я. — И еще разберусь, когда понадобится.

Никогда я не бывала в центре внимания. Это смущало, сбивало с толку.

— Если вам доска не нужна, я пойду.

— Нет-нет. — Зак выхватил ее у меня. — Погоди, мы быстро. И спасибо.

— Извини, если обидели, — добавил его брат. — Мы не со зла.

Я кивнула, давая понять, что извинения приняты. На правду не обижаются.

Как говорит Алек, удобно, когда тебя недооценивают.

Хотя все равно обидно: одному не нравится мой пол, второму — происхождение, третьим — мой рост. И ни то, ни другое, ни третье я не могу изменить.

— Правда, не хотели обидеть. — Зак сунул брату исписанный лист и вернул мне доску для письма. — Давай мы тебя проводим.

— Да я и сама дойду, спасибо, — отмахнулась я.

— Мало ли… слава — она штука такая. — Парни двинулись по обе стороны от меня, проигнорировав протест.

Ладно, хоть руки не распускали. — У нас вон год назад рядом с приютом столичного актера дамочка убила. В газетах писали: «Отомстила за неразделенное чувство». Мы думали, там не меньше чем... — Зак осекся. — Что он ее обесчестил, все дела, за такое надо мстить. А на суде выяснилось, что бедняга и знать о ней не знал, она в портрет влюбилась.

Что-то много они «думают» и все невпопад. Но я не ошиблась, решив, что парни из приюта.