Охота на попаданку. Бракованная жена

Чутье драконида и примятая трава подсказывали Ка-элю, что женщина ушла в южном направлении. Он быстро поднялся и направился туда же. Охотник шел по следу добычи.

Ар-сес остался на месте. У него было свое дело – магией помочь разрыву затянуться, пока тот не увеличился.

Таких, как Ка-эль и Ар-сес, называли «щитами империи». С помощью магии драконидов они поддерживали мир в состоянии хрупкого равновесия. Разрыв угрожал равновесию, а значит, та, что его нарушила, должна быть поймана и при необходимости уничтожена.

Когда на кону существование всего мира, одна жизнь ничего не значит.

Я никогда не мечтала о приключениях. Все мои желания были довольно приземленными – выучиться на парикмахера, заработать себе имя, открыть свой салон. Возможно, дорасти до стилиста. И, конечно, простое женское – выйти замуж, родить детей.

Казалось бы, желания начали сбываться. По крайней мере, я закончила колледж с отличием и устроилась на работу. А вот дальше все пошло не по плану...

По какой-то роковой случайности Вселенная выбрала меня.

Посмотрела сверху и решила — «В ее размеренной жизни не хватает приключений». А потом взмахнула своей волшебной палочкой, и понеслось.

Так вот, уважаемая Вселенная, благодарности от меня не жди! Я ни о чем таком не просила, ты меня явно с кем-то перепутала. Так что, будь добра, верни все, как было. Ах, не можешь? Тогда держись!

…В чужой мир я попала абсолютно банально – меня сбил трамвай. Как видите, ничего примечательного.

Разве что трамвай сбил меня посреди парковки. Подземной. Не спрашивайте, откуда он там взялся. Подозреваю, это все шутки Вселенной.

Сильнее меня этому происшествию удивился только водитель трамвая. Последнее, что я запомнила, прежде чем отключиться, – его распахнутые на пол-лица глаза. В них отчетливо читался немой вопрос — «Какого… я здесь делаю»?! Хотела бы я тоже это знать.

Как ни странно, больно не было. Я вообще ничего не почувствовала. Просто отключилась. А когда открыла глаза, увидела нечто странное.

Даже не сразу поняла, а что это, собственно, такое.

Краски, множество красок – от золотого до алого, от нежно-голубого до глубокого сиреневого. Словно сумасшедший художник водил кисточкой по холсту, рисуя некую абстракцию.

Я лежала на спине, раскинув руки в стороны, и любовалась этим разноцветьем. Довольно быстро я заметила, что краски движутся. Перетекают одна в другую, сливаются или наоборот распадаются на цвета.