Алёша Попович

- Красиво, согласен, - пробурчал Алексей, - Но при чём тут дух?

- Видишь надрезы на зелёных коробочках?

Участковый пригляделся.

- Да, и что?

- Это опиумный мак. Надрезы делаются, чтобы через них выделялся сок, который загустевает и превращается в опиум-сырец. Это наркотик.

- Очуметь, - выдохнул Попович.

- Ты должен верить в свою интуицию, - весело произнёс Федюнин и хлопнул участкового по плечу, - я побежал к своим. Может, они натыкались на сырец в карманах молодёжи.

Алексей был изумлён таким совпадением. Цветы у Нестеровой и там и там.

Правда, есть различия.

В княжестве Нестерова вдова. Ей надо крутиться, чтобы выжить. А в Союзе Нестерова избалована и совсем не удивительно, что её тяга к любым приключениям на нижние девяносто играет самыми чудными красками. Красными, как опиумный мак.

Вот и вся разница. А остальное совпадает.

Минут пять Попович размышлял над удачей, вспоминая Авося и добрым словом и матерным.

- Ё, - полковник схватился за голову, - только этого мне и не хватало. Разворошили вы гнездо.

- Товарищ полковник, у двух парней найден в карманах опиум-сырец, - доложил майор.

- Фамилии? - потребовал полковник.

- Вы их не знаете. Родители товароведы на торговой базе.

- Слава УПК, - проворчал полковник, - значит, не блатные?

- Нет.

- Тащите в ГОВД и срочно опрашивайте.

- Ребята уже делают.

- Эту маковую полянку уничтожить.

- С актом?

- Конечно, что за дурацкие вопросы, - разозлился полковник, - вам повезло, что нашли наркоту. Мне уже позвонили все, кто мог. Прокурор весь мозг вынес. Заткну им рот этими маками.

Ругаясь, полковник ушёл.

- Ну да, - хмыкнул ему вслед Федюнин, - если бы я не спросил про акт, хрен бы он сказал, и потом на меня же и свалил, что я не так, как надо сделал.

- А мне говорил, что надо держать язык за зубами.

- Надо. Просто я весь день ожидал чего-то от твоей интуиции и, как видишь, мои ожидания оправдались в полной мере.

Они вернулись к особняку, где Пивнюк и Штормов ругались уже на улице. Голоса в вечерней тишине разносились далеко и немало людей остановилось, чтобы послушать любопытную содержательную беседу. К Штормову присоединилась его жена, молодая платиновая блондинка, выше его на голову, с огромным бюстом и визгливым голосом.

- Ишь, отхватил, - сплюнул Федюнин, глядя на Штормову, - у неё на лице написано – шалава.