Одна Зима на двоих 2

Если сначала воины могли ехать по пять вряд, то спустя пару десятков метров каменные своды сблизились настолько, что приходилось ехать по одному, а телега и вовсе задевала краями за выступы. Здесь был такой спертый воздух, пропитанный застаревшей горечью, что у людей першило в горле и слезились глаза. Еще один поворот и светлое пятно входа пропало, остались только синие змейки грибов, вьющихся по стенам от пола до самого верха. Они пульсировали, испуская призрачный голубоватый свет и при соприкосновении искрили.

— Не прикасайся! — сказал один из воинов, заметив, как Ким потянулась пальцами к мерцающему контуру, — ядовито.

Кожу разъест.

Девушка испуганно отдернула руку и вцепилась в поводья. Это путешествие нравилось ей все меньше и меньше.

— Готовьтесь, сейчас граница будет.

Какая граница? Где? Этого Ким не поняла. Только почувствовала, как грудную клетку сдавливает невидимой рукой, лишая возможности вздохнуть, и по венам проносится огненный ураган.

Это закончилось так быстро, что она даже испугаться не успела.

Тиски отступили, пламя утихло и даже воздух изменился. Из него пропала горечь и ощущение безнадежности. Вскоре со стен исчезли ядовитые грибы, а потом впереди замаячило яркое пятно выхода.

— Наконец-таки! — проворчал тот, кто управлял телегой, — ненавижу эту долину. Каждый раз такое чувство, будто в грязи извалялся.

Ким угрюмо посмотрела на него, но ничего не сказала. Для нее и сотен других изгнанных эта долина была домом. Пускай вынужденным, но все равно домом. Единственным местом, где их приняли.

Сразу от подножья скалы начиналась широкая грунтовая дорога. Она стрелой прорезала темные, еще не покрытые зеленью поля и уводила на запад, туда, где на горизонте поблескивали золотом шпили Асоллы.

Ким не была в этом городе уже много лет и теперь хмуро подмечала изменения. Дома стали выше и богаче, люди наряднее. Они прохаживались по улицам столицы и неспешно беседовали о погоде. Их не угнетала ни зима, каждый год отъедающая несколько месяцев жизни, ни голод, ни лишения.

Они были спокойны и счастливы.

Какой-то капризный мальчишка бросил на землю недоеденный пирог и начал его топтать. Дородная нянька бегала вокруг и пыталась его утихомирить, а Ким невольно вспоминала, как воровала сухари для изнеможённой Манилы.

Хасс так в себя и не приходил. Вирта тоже присмирела и шагала вперед, настороженно прядя ушами. А Ким с каждым мигом все четче понимала, что им всем тут не место.

За вторыми высокими воротами оказалась дворцовая площадь.