Одна Зима на двоих 2

Там, на проклятой развилке. Когда глаза, цвета кошачьих изумрудов, испуганно смотрели на него…

Отчеты продлились до самого вечера. За окном уже стелилась тьма, когда Хасс отпустил своих усталых, вымотанных до предела людей, а сам остался в кабинете. Сел в кресло, возле неспешно полыхающего камина, протянул к нему ноги, и задумчиво уставился на огонь.

В душе по-прежнему было пусто.

Спустя полчаса раздалось тихо шуршание за дверью. Будто кошка скреблась, прося впустить ее домой. Хасс знал кто это, но не поднялся с кресла чтобы встретить, даже не обернулся.

Дверь приоткрылась и в просвет проскользнула гибкая фигура в атласном наряде, цвета осеннего неба.

Сабина.

Его нареченная. Та, с которой совсем скоро предстояло пройти обряд единения на ритуальном камне в храме.

— Мой кхассер, — грудным голосом проворковала она, подступая ближе, — я скучала.

Атласная накидка струящимся водопадом упала к ее ногам, открывая взору короткий пеньюар. Под темной, полупрозрачной тканью угадывались очертания молодого гибкого тела.

Доступного только для него, отзывчивого, гибкого, страстного.

Сабина была прекрасна. Иссиня-черные, словно вороново крыло, волосы, струились по плечам шелковистым ковром. Темные, пленительно мерцающие глаза, ловли отблески всполохов огня в камине, длинные ресницы трепетали, отбрасывая тени на идеальную, фарфоровую кожу. Влажные, идеально очерченные губы были приоткрыты и манили своей доступностью.

Она подступила еще ближе и медленно, не разрывая зрительного контакта, села к нему на колени.

Обвила шею руками, прижимаясь всем телом, так что мужчина мог почувствовать трепетные нежные изгибы. Пленительно сладкие, обещающие покорность и удовольствие.

Хасс задумчиво пропустил между пальцев шелковистую прядь волос. Красиво.

Но не то.

— Уходи. Я не в настроении сегодня, — равнодушно указал на дверь, — в другой раз.

Сабина обиженно надула сочные губы, но не посмела возразить. Вместо этого тихо соскользнула с его колен, подхватила с пола струящуюся шелковую накидку и выбежала из кабинета, оставляя Хасса одни на один со своими невеселыми мыслями.

Он не мог. Не хотел.

Возможно, если хорошенько напиться, а потом проспаться в родной постели, то станет лучше. Неведомый дурман в голове рассеется, а тоска, пульсирующая за грудиной, станет не такой болезненной.

***

Неделя после возвращения пролетела одним сплошным пестрым потоком. Быть хозяином города не так-то просто и, если уж начистоту, совсем не интересно.