Кровавая ария

С предприятиями такая ситуация: отец организовал их совместно с четырьмя приятелями, и каждый получил по двадцать процентов акций. Мой отец просто стал эдакой вывеской, представителем всех остальных, которым более удобным показалось оставаться в тени. Отец выступал от общего имени, заключал контракты, вёл переговоры. Но решения принимались всеми вместе, да число людей в совете директоров – пятеро, неслучайно. Чтобы не возникло разделения голосов поровну, — она смолкла, — после смерти отца Райан попытался было проявить себя на поприще сталелитейного дела, но побывав на нескольких заседаниях дирекции, охладел к производству и более туда не ездил.

Понял, должно быть, что ему там делать нечего. В случае развода он получает незначительный пенсион. Это также оговорено в брачном контракте.

Председатель клуба «Ипомея» полностью подтвердила слова Хины Утиды.

— Да, я отлично помню субботний вечер, — чуть склонив по привычке голову набок, подтвердила госпожа Окура, — мы как раз начинали репетиции на сцене. У меня грандиозный проект – живые картины по сборнику ста стихов «Искорки поэзии».

Хиноко великолепно читает, я ещё посетовала, когда она предупредила меня, что не сможет присутствовать на репетиции по личным причинам. Но потом обстоятельства изменились, она приехала, и репетиция прошла, как по маслу.

— Госпожа Утида отлучалась куда-нибудь тем вечером?

— Отлучалась, — серьёзно кивнула председатель, — она дважды отлучалась по зову природы. Минут на пять или семь. Всё остальное время Хина провела у меня на газах: сначала в зале справа от сцены, а затем мы пили чай.

У нас тоже есть свои традиции, и одна из них – чаепитие. Дамы по очереди приносят выпечку и варенье, и мы все вместе наслаждаемся прекрасным чаем, который я обычно завариваю сама. Ты же помнишь, Вилли, что мы с твоей дорогой матушкой ещё в Кленовом институте состояли в чайном клубе?

— Естественно, тётушка Риза, я не мог этого позабыть, как и вкуса вашего чая. В котором часу вы разошлись?

— Я заперла клубное помещение где-то в начале одиннадцатого, а девочки ушли раньше, часов в десять.

На Кленфилд опускался вечер. Уходящее солнце удлинило тени, в кронах распускающих листья деревьев шелестел ветер, какие-то пичуги отчаянно пересвистывались друг с другом, повеяло прохладой.

— У Хины Утиды железное алиби, — сокрушённо восклицала чародейка, — она пропустила премьеру, а весь вечер провела в клубе на репетиции и чаепитии. Никуда не выходила более, чем на семь, пускай, десять минут.