Кровавая ария

Естественно, Рике, как, собственно, и любому человеку с способностями к магии, с детских лет вбивали в голову прописную истину об опасности из-за перенапряжения во внутренних магических цепях, но временами потомственная некромантка пренебрегала этим золотым правилом и оказывалась в весьма плачевном состоянии.

Подойдя к зеркалу, Рика не без удовольствия отметила, что и выглядит она уже лучше. Она смочила ладони водой и придала своим коротким, вьющимся от природы волосам некое подобие причёски, а затем пошла искать коррехидора.

Обнаружился он в библиотеке. Библиотека в резиденции Дубового клана вызывала у чародейки сложное чувство, ведь именно тут произошла её первая встреча с отцом Вила, Дубовым герцогом. Встреча сия стала из-за ряда причин весьма нелицеприятной и завершилась отменным скандалом, во время коего взбешённая чародейка наговорила всякого разного сэру Гевину. Хорошо ещё, что досадный инцидент было решено забыть.

Вил расположился в отцовском любимом кресле и просматривал газеты, в руках у него был «Вечерний Кленфилд» — та самая газета, на плохонькой, желтоватой бумаге которой печаталась Коко Норита под своим мужским псевдонимом.

— Вижу, вы в полном порядке, — коррехидор отложил газету, — моя матушка любит говорить, что для женщины красота и здоровье – как двое сестёр-близнецов. При отсутствии одной, страдает и другая.

— Какие новые откровения вышли из-под неутомимого пера нашей бойкой знакомой? – поинтересовалась Рика.

— Не знаю, — пожал плечами Вил, — я проглядывал светскую хронику. Ну как, готовы к ночным приключениям? Или отложим до завтра?

Мысль, что просмотреть ритуал, запечатлённый её соглядатаем под сценой оперного театра, придётся нескоро, показалась чародейке еретической, и она заявила о полнейшей собственной готовности.

— Мне только нужно будет на всякий случай подготовить несколько боевых заклятий, — сказала она.

— Ваша сумка доставлена из дома с величайшим бережением, а достопочтенная госпожа Призм предупреждена, что вы сегодня всю ночь будете заняты на службе в связи архиважным расследованием.

Девушка кивнула. Ей ужасно хотелось есть, но она не знала, как сказать об этом, не уронив своего женского достоинства. Эни Вада настаивала, что благовоспитанная девица никогда в присутствии мужчины не должна даже упоминать столь прозаические вещи, как голод и всё остальное, что хотя бы отдалённо связано с функциями организма.