Хирургические убийства

У сотрудников более намётанный взгляд.

Перерыв завершился, и по удару гонга противники снова встали друг против друга. Судья дал команду, и бой продолжился. Но тут даже чародейке, абсолютно далёкой от этого кровавого вида спорта, бросилось в глаза, что что-то изменилось. Нет, Арт Кувалда продолжал подтверждать своё прозвище, пёр напрямую, попытался даже захватить противника в свои медвежьи объятия. Но Хироши неуловимым движением ускользнул от мощных рук, ухитрившись при этом провести два немыслимо быстрых ударов левой рукой.

«Да он – левша, — подумала Рика, — интересно, осложнит ли это бой противнику»?

— Осложнит, натурально, — ответил Цукисима, оказалось, что последнюю фразу чародейка в задумчивости произнесла вслух, — большинство людей – праворукие, и тренируются спортсмены по большей части с такими же, как и они. Леворукость Санки – ещё один козырь в рукаве восходящей звезды. Странно только, что он стал бить левой. Мне говорили, что ему запретили это делать.

Эти, казалось бы, не так чтобы очень уж сильных удара, буквально вывели Кувалду из равновесия.

Он мгновенно развернулся и попытался ударить коленом в прыжке, обрушив тем самым весь свой немаленький вес на противника и сбить его с ног. Но санка легко, словно танцуя, уклонился, ответив пинком ногой с широкого разворота в спину. Кувалда упал, но тут же вскочил на ноги и рванулся, выбросив вперёд правую руку. Удар пришёлся вскользь, Хироши почти удалось уклониться от мощного кулака, а его противник ударил второй рукой по дуге, как раз с той стороны, куда уклонялся санка. Парень упал. Судья принялся громко, при полностью притихшем зале считать.

— Раз, два, три, — с точно рассчитанными паузами падали слова счёта, — четыре…

Хироши пошевелился и попытался встать.

— Лежи, лежи, — бормотал Цукисима, — всё как по маслу, в таком нокауте никто не посмеет усомниться.

Однако, у самого Хироши-Санки на этот счёт явно имелось собственное мнение. На драматичной восьмой секунде он легко вскочил на ноги и нанёс не ожидающему подобной прыти сопернику серию коротких нечеловечески быстрых ударов в голову с силой, какую Рика даже и предположить не могла в таком хрупком парне.

Если бы Кувалда весил хотя бы на четверть меньше, от последнего удара он, наверное, взмыл бы в воздух и грянулся вниз, пятная канвас кровью, выплеснувшейся из носа и ушей. Его голова дёрнулась, и он затих.

— Раз, два, три, — вновь принялся считать судья в полной тишине.

На слове «десять» зал взревел.