Елизавета Премудрая, или Ква, Босс

Лизе, быть может, тоже хотелось маняще улыбаться парням, говорить им всякие глупости сексуально-хриплым голосом и целоваться в крохотном закуточке под лестницей. Но ее репутация оказалась испорченной безнадежно. Мужики от Елизаветы или шарахались, или старались вести с ней заумные беседы. Ни один не пытался пригласить ее на свидание. Да что там! Даже приобнять или пошло пошутить ни разу никто не рискнул.

И в какой-то момент Елизавета внезапно обнаружила, что ей уже двадцать восемь.

Казалось бы, живешь себе припеваючи, радуясь каждому утру, и кажется: вся жизнь впереди.

А потом бац — и тебе двадцать восемь. Никто не спорит, двадцать восемь — это лучше, чем сорок, но явно значительно хуже, чем миленькие двадцать два.

Вот Сашке всего двадцать два, а она замуж выходит. Сам Кощей ей предложение сделал. Внезапно и невероятно для всех. Ну как сделал — потребовал категорично и тоном не терпящим возражений. А Сашка взяла вдруг и неожиданно согласилась. Совсем девка сдурела, так вляпаться в юные и прекрасные двадцать два.

Да кто бы вообще мог подумать, что у них что-то получится? Уж точно не Лиза.

У Елизаветы были странные отношения с ее бессмертным работодателем. Они друг друга постоянно задирали, много ругались, хамили взаимно и с удовольствием. Но в жизни Лизы не было человека, который бы сделал для нее больше, чем невозможный Кощей. Именно Бессмертный помог ей получить заочное образование в Англии, писал обширные рецензии на ее статьи, сводил с нужными людьми.

Научным руководителем К.А. с полным правом считался почти безупречным.

А вот в личной жизни оба были крайне одинокими людьми. Как это часто бывает с занудами и трудоголиками. Настолько одинокими, что Елизавета частенько подумывала с Кощеем завести полноценный служебный роман. Внешне Бессмертный вообще мало кому мог понравится. И характером.

Зато любовник отличный наверняка. Ведь он крепок телом и духом, да и опыт… не мог мужик за столько лет его не поднабраться.

Однако вовремя Лиза опомнилась: никому счастья бы эта история не принесла.

Слишком уж похожи они были оба: умные, жадные, не терпящие возражений и яростно ненавидящие посредственностей. При этом обидчивые и ранимые невозможно. До такой степени тонкокожие, что при первом же конфликте рассорились бы до смерти (Лизиной, очевидно, К.А. все же бессмертный). Или до вечной ненависти, без права на помилование, что для Лизы тоже могло окончиться пренеприятно.

Вот у солнечной Сашки глаза вспыхивали при виде Кощея — такая ему и нужна.