Путь к дому

И её совсем не хотелось касаться! Сильвия отошла, явно труся. Потребовалось несколько минут, чтобы успокоить сердцебиение. Горе-купальщица сжала кулаки. Это глупо! Сама попросила о купании, а теперь… Неужели всем стараниям её помощника придется пропадать за зря?!

Пересиливая себя, сделала шаг.

Тонкий аромат паром поднимался с поверхности. Зажмурившись, Сильвия сбросила рубашку, готовая окунуться в горячую воду. И перед самым касанием к тонкой пленке не выдержала, открывая глаза и заглядывая в темную гладь.

Неяркий свет позволил появиться отражению.

На Сильвию смотрела очень худенькая, буквально изнеможденная девчонка. Кости торчали так, что это скорее пугало. Но еще больше пугал пунцовый шрам внизу живота. Сильвия коснулась его неровной поверхности – горячий, очень горячий.

Откуда он у нее?

Где-то на краю сознания всплыло странное, никак не вяжущееся со всем остальным воспоминание. Светлые стены, высокие окна. Лектор (что за странное слово?) и начитываемая монотонным голосом лекция:" когда роженица по перечисленным выше причинам не может родить сама, может быть произведена операция, где младенец изымается из тела матери, что является необходимостью в случаях, нами уже обозначенных.

Это позволяет сохранить жизнь и здоровье как самой роженицы, так и новорожденному", - воспоминание уплыло. Воспоминание?!

Сильвия взглотнула, она боялась попросить себя «вспомнить» еще. Тонкий аромат продолжал манить, Сильвия осторожно коснулась воды кончиками пальцев, словно пытаясь отвлечь себя. Но не выходило…

Получается… Это и правда ее дети - удивительно холодно и спокойно заключило сознание.

Теперь у нее пять детей. Пять? Сильвия невольно вытянула руку, и стала загибать дрожащие пальцы: Драго и О'Силей – дети конунга Сига, Селена и Эндемион, пальцы задрожали еще сильней, но воспомининае об отце малышей заботливо пряталось… А еще, еще есть старший, первенец, Алион. Верно?

Сильвия с недоверием и ужасом смотрела на ладонь, сжатую в кулак. Трясло все сильней, зуб на зуб перестал попадать и стоять становилось невозможно.

«А кто отец пятого, Алиона?», - мысль ударила наотмашь.

Сбегая от чудовищного ощущение в теле и прячась от всех остальных мыслей, Сильвия нырнула в бадью, позволяя поднявшейся волне перекинуться через край.

Вода была еще слишком горячей, она обожгла, но почему-то было необыкновенно приятно. Не так, как тогда... Когда - тогда? Мозг играл с ней в прятки-загадки, не желая делиться ответами. Сильвия занервничала, чувствуя злость и растерянность.