Путь к дому

Нашла сундук, в сундуке было почти пусто. Лежала только одна рубашка, вся в пятнах от застарелой крови.

Сильвия с интересом изучала столь странную находку. Необычайная ткань, тонкая, почти невесомая, изумительные строчки, словно это не рубашка, а произведение искусства. Только вот пуговиц не было, ни одной! На их месте торчали обрезанные нитки. Что стало же стало с пуговицами? Сильвия удивилась, почему эта мысль так важна? Почему отсутствие такой безделицы, как пуговицы, так тревожит её? Даже странность, что рубашка лежала нестиранной, вызывала меньше эмоционального отклика, чем отсутствие пуговиц.

От рубашки шел мягкий аромат меда и жаркого дня, Сильвия непроизвольно вдохнула его глубже. Золотое свечение закружило голову, перед глазами заплясали лоскутки, стремясь что-то рассказать. Испугавшись, Сильвия отложила чужую вещь. Но аромат меда продолжал кутать золотом мысли.

Избегая странных и терпких, дразнящих воспоминаний, Сильвия выскочила во двор. Ветер ударил в лицо, острый и сырой, полный тихого шепота зарождающейся жизни.

Он слился с золотистым медом, пьяня. Тогда-то девушка и подошла к кадке, чувствуя, что только прикосновение холодной воды способно смыть странный хмель.

- Госпожа, вернитесь, пожалуйста, в дом! – мягко и учтиво произнес некто совсем рядом. Для Сильвии просьба слышалась раскатами грома, поджилки затряслись, а чувство острой опасности заставило зуб на зуб не попадать. Но вместе с тем, словно споря с ощущением неминуемой смерти, снова заиграл золотой хмель, дезориентируя, сбивая с толку.

Сильвия тряхнула головой, стараясь избавиться от наваждения.

- Пожалуйста, - еще мягче попросил Светлый. В ответ Сильвия не смогла пошевелиться, волоски на спине встали дыбом. В ушах от напряжения зазвенело. Смерть была так рядом! И у неё был пьянящий, медово-сладкий вкус…

Вдруг послышалось глухое перестукивание копыт по мокрой и вязкой земле, брань и резкий смех. Отряд конников появился во дворе хутора.

Это вывело Сильвию из ступора, она метнулась к дверям избушки.

Но было поздно, ее заметили. Вслед полетели слова: «Смотри какая, ух!», - и раздался смех. Сильвия внутри вся сжалась. Ничего не замечая вокруг, она налетела на держащего малыша Темного. Видимо пока ее не было, Эндемион проснулся. Нелюдь услышал малыша и вернулся к нему.

- Тихо, успокойся! - Темный осторожно передал ей ребенка. - Все хорошо.

Он вышел во двор. Сильвия замерла. Прижимая к себе кроху, она обратилась в слух.