Поляница

Голос, произнесший это, был настолько глухим, что Владе поначалу показалось: ветром навеяло.

- В земли гиблые.

И тут-то Влада поняла: с нею говорит Кощеев конь! Наклонившись к уху скакуна, девушка сказала:

- Так ты… вы … говорящий?

- Само собой, - был ответ. – Где ты видела неговорящих коней?

Влада не нашла, что на этот ответить и спросила:

- Простите, не знаю, как к вам обращаться, но неужели на Севере земли хуже, чем здесь?

Огромный красный глаз коня уставился на нее.

- Карачун меня кличут, девица.

А земли гиблые страшнее тутошних как чума страшнее прыща на твоем личике.

Кощей, наконец, приметил эту беседу и прокричал:

- Молчать, Карачун!

Дальше ехали, слушая завывания ветра. Влада, вцепившись Карачуну в гриву, думала только об одном: как бы не свалиться с бешено мчащегося коня.

Хорошо, Кощей накидку меховую ей пожаловал, иначе бы до костей промерзла. Хоть и жуткий Государь Нави, хоть и от похоти сотрясается, глядя на Владу, но все же есть в нем что-то человеческое. Неслучайно Явный облик Кощея – Долгов.

Владе неистово, до боли в сердце захотелось поговорить с преподом. Услышать его мягкий голос, посмотреть в голубые глаза.

- Александр Степанович, - прошептала она.

- Влада…

Волшебный конь Карачун захрипел так, будто на нем внезапно оказался чужой седок.

- Молчать, падаль!

Конь продолжил свою неистовую скачку.

Влада открыла глаза, с удивлением осознав, что ей удалось немного поспать, спрятав лицо в гриву Карачуна. Стало светлее – в воздухе разлилось серебристое сияние, похожее на лунное, но луны и в помине не было.

Они ехали через обычную с виду березовую рощу. Деревья, покрытые густой листвой, белые стволы с черными крапинками. Березы! Разве сравнить с теми жуткими деревьями из Упырьего леса?

«И почему только эти места называют гиблыми?» - подумала Влада.

Ее взгляд упал вниз, и она тут же все поняла.

Березы росли не на почве, а на обнаженных мертвых телах. Мужчины, женщины. Сколько их здесь? Тысячи или же миллионы? Плотная масса из мертвых тел: зеленая кожа, раздутые животы, следы гниения.

Желудок Влады скрутило, будто половую тряпку. Сухие, мучительные рвотные позывы следовали один за другим. Хорошо, Влада сто лет ничего не ела.

- Что это? – шепнула Влада.

- Это ад, - отозвался конь Карачун.

Кощей легонько дернул Владу за волосы.

- Тихо!

Копыта коня ступали по трупам, отчего до Влады доносилось хлюпанье, заставлявшее ее мелко дрожать.

Наконец, жуткая роща закончилась.