Случайная жена ректора. Мое драконье (не)счастье

Хочешь узнать, какой я вынес тебе приговор?

Глава 4

А есть ли смысл возражать? Раз у лорда Соррена даже приговор уже приготовлен. Не хватает только фразы о том, что решение обжалованию не подлежит. Я на миг прикрыла глаза, внутренне мирясь с неизбежным, и пожала плечами.

– Разве что вам так сильно не терпится его озвучить.

Ректор усмехнулся

– Глупо. В твоей ситуации лезть на рожон – лишь усугублять положение.

– А разве мне есть, что терять?

– В любой ситуации человеку есть, что терять, Сирена, – поучительно возразил дракон.

Еще бы, ведь дело всей его жизни – воспитывать таких, как я.

– Ах, да, – улыбнулась криво. – У меня же осталась честь и какая-никакая свобода воли. И вот их я терять уж точно не собираюсь! – рявкнула истерично.

– Громкие слова, женушка, – хмыкнул его светлость. – Так и тянет проверить. И раз уж ты выбрала путь гордыни и упрямства, я не стану тебя отговаривать. Ты вернешься в свою башню, словно между нами ничего не случилось, и будешь каждый день участвовать в экспериментах.

Я так понял, тебе очень нравится роль подопытного кролика. Гораздо больше, чем моей жены. Брачные татуировки я скрою, и никто и никогда не узнает о том, что произошло этой ночью, – моего запястья коснулась горячая рука, а под кожу словно снопом искр зарядили.

Дикий крик вырвался из моего горла, когда невыносимая боль охватила запястье. По изящной вязи татуировки бежал магический бенгальский огонь и выжигал рисунок, не щадя меня, зато начисто. Слезы двумя стремительными ручьями катились из глаз, и я успела мысленно проклясть и долбаный ритуал, и беспощадность дракона, который, сцепив зубы, нечитаемым взглядом провожал огонек.

Его рука тоже искрилась, но то ли боли хозяину магии это не доставляло, то ли мой муженек еще более бесчувственный, чем я считала.

– Все? – просипела, когда от татуировки на запястье остался лишь темно-бордовый цвет. – Мы больше не женаты?

– До тех пор, пока мы оба живы, наша связь нерушима, – выдохнул мне на ухо дракон, который все это время надежно прижимал мое бьющееся в агонии тело к дивану и терпел мои вопли.

Он отодвинулся, поднес мою истерзанную руку к губам и неожиданно нежно прошелся ими по пылающей коже. А после невозмутимо поднялся и отправил сюртук. – Я всего лишь скрыл ее свидетельства.

– Чудовище, – со стоном выплюнула я. Руку словно в расплавленный металл окунули. Удивительно, что внутри вообще сохранились кости, и ничего, кроме нежной кожи, не пострадало.